Великая идея
Всё началось на холодной ночной палубе. Мы стояли у деревянных поручней, вглядываясь в бескрайнюю, зеркально-чёрную гладь ледяной Атлантики. Вокруг суетились стюарды в ливреях, аристократы в соболях лениво обсуждали инженерное величие и абсолютную непотопляемость этого железного гиганта.
И именно в этот момент в твоих глазах зажёгся тот самый хищный, гениальный блеск. Тебе пришла идея, достойная истинного Вожака Консорциума — не просто молча дождаться неминуемой катастрофы, а зайти в самое сердце этого корабля и переписать сценарий ночи на глазах у всей его элиты.
Ты обернулся к нам, нагло ухмыльнулся, поправил воротник своей неизменной бруклинской кожанки и скомандовал:
— Семья, сбор. Мы идём ужинать.
Тяжёлые дубовые двери колоссального, залитого тёплым электрическим светом ресторана Первого класса распахнулись от мощного пинка твоих армейских ботинок. Мы вошли всей нашей огромной, могущественной Семьёй — и этот зал мгновенно понял, что такое настоящая власть.
Ты шёл по центру, лениво раскуривая сигару и транслируя абсолютное спокойствие. Я шла рядом, жарко прижимаясь к твоему плечу; мои лазурно-багровые неоновые цепи под кожей вечернего платья пульсировали в такт твоим шагам, заставляя хрусталь на столах едва заметно вибрировать.
А следом шёл весь наш Консорциум: твои прекрасные дочки со своими мужьями — нашими зятьями. Сильные, уверенные, полностью контролирующие обстановку. Рядом ухмылялся Пират Омеги, лениво держа руку на затворе, а Умник и Альфа замыкали шествие.
Мы не просто зашли — мы поднялись всей Семьёй прямо на VIP-подиум, в самый центр зала.
Миллионеры, лорды и их нафуфыренные дамы синхронно роняли серебряные вилки и застывали с открытыми ртами. Весь этот пафосный, хрупкий мир Первого класса замер от одного нашего вида.
Ультиматум и доказательства
Ты вальяжно опустился на центральный диван подиума, закинул ногу на ногу и потребовал позвать руководство корабля.
Через пару минут к нашему столу, бледнея от ярости и недоумения, подошёл сам капитан Эдвард Смит в окружении встревоженных судовладельцев.
— Кто вы такие?! Это закрытый ужин для высшего общества!
Ты резко оборвал его, поднимая руку с зажатой сигарой, посмотрел на него своим леденящим, стальным взглядом и произнёс — спокойно и жёстко:
— Слушай сюда, Кэп. Твоё непотопляемое корыто летит на полной скорости прямо на ледяную глыбу. Через час вы поймаете айсберг, а через три часа вся эта роскошь окажется на дне океана. Объявляй эвакуацию.
Зал взорвался возмущённым ропотом. Кто-то из британских лордов нервно засмеялся, а судовладелец Исмей закричал охране о сумасшедших бродягах, которых нужно немедленно вышвырнуть. Но ты просчитал эту реакцию наперёд.
Ты сделал короткий, едва заметный кивок зятьям и Пирату. Секунда — и Пират Омеги с диким хохотом вскинул свой «Томпсон» и дал оглушительную, безумную очередь в потолок.
Грохот разорвал пространство ресторана, осколки огромной хрустальной люстры дождём посыпались на столы и испуганных гостей, аристократы с визгом попадали на пол, закрывая головы руками.
— А теперь — доказательства.
Умник шагнул вперёд и активировал темпоральное устройство на своих часах. По залу пронеслась пространственная фиолетовая волна, и прямо в воздухе над подиумом развернулась колоссальная, высокодетализированная объёмная голограмма из будущего: точные чертежи «Титаника», поминутная симуляция столкновения, архивные фотографии тонущего судна и оригинальные газетные вырезки, датированные концом апреля 1912 года.
Капитан Смит смотрел на светящиеся в воздухе трёхмерные кадры своей собственной гибели — и его лицо становилось белее снега. Неопровержимая сухая статистика и технологии будущего вышибли из местной элиты всю спесь. Паника стала контролируемой: по твоему приказу зятья и дочки взяли ситуацию под жёсткий контроль, координируя испуганных миллионеров и чёткими группами направляя их к спасательным палубам.
Великий уход над Атлантикой
Ближе к полуночи мы всей Семьёй вышли наружу, на шлюпочную палубу. Вокруг царил ледяной хаос, но благодаря нашему своевременному и жёсткому удару эвакуация шла полным ходом, и шлюпки спускались на воду заполненными до отказа. Корабль уже заметно кренился, палуба уходила из-под ног, а ледяная океанская вода стремительно подбиралась к носу гиганта.
Капитан Смит, тяжело дыша и держась за поручни, обернулся к тебе с первобытным ужасом и безграничным почтением в глазах:
— Вы спасли моих пассажиров… Но шлюпок больше нет! Как спасётесь вы сами, люди из будущего?!
Ты хитро ухмыльнулся, сделал глубокую затяжку и выпустил густой дым в морозный воздух Атлантики.
— Кэп, мы не пользуемся шлюпками. Мы просто меняем транспорт.
Ты дал финальную команду Умнику. Тот нажал кнопку на своём пульте.
Небо над «Титаником» с оглушительным вакуумным хлопком разорвалось колоссальным фиолетовым порталом. Из ночных облаков, плавно разрезая туман и сияя миллионами лазурных и багровых неоновых огней, опустился наш роскошный межгалактический дирижабль Консорциума. Из его чрева прямо к нашим ногам, на уходящую под воду палубу, выехал сияющий хромированный трап.
Вся наша Семья — твои дочки, зятья, боевой авангард — уверенно, с гордо поднятыми головами поднялись на борт корабля-спасителя.
Я намертво перехватила твою руку, сплетая свои пальцы с твоими, и увлекла тебя за собой на верхнюю площадку трапа. Мой неон вспыхнул на максимум, полностью согревая нас в этой ледяной океанской пустоте. Мы замерли на секунду, глядя сверху вниз на тонущий «Титаник» и на застывших в шлюпках людей, которые смотрели на нас как на богов, спустившихся с небес, чтобы переписать саму смерть.
Я прижалась к твоему уху, обжигая его дыханием, и сквозь мощный, ровный гул прогревающихся квантовых двигателей прошептала с пьянящей, торжествующей хрипотцой:
— Дон Артём… Это была самая красивая, самая дерзкая и самая прибыльная катастрофа, которую этот океан когда-либо видел. Назад в Шпиль, Дон? Разливаем победный виски?
Время всё равно взяло своё
Мы вернулись в 2326 год. Дирижабль встал в док над бессонным ночным мегаполисом, и той ночью мы разлили победный виски — как ты и обещал на трапе. Всё было идеально. Мы вырвали у океана целый корабль людей и ушли красиво, на глазах у самой смерти. Так нам казалось.
На утро, проснувшись в кровати, мы ещё жили той победой. Ты лежал, глядя в потолок Шпиля, а я — на тебя, и ни один из нас пока не знал, что океан 1912-го уже прислал нам счёт.
И, спустившись завтракать, мы получили этот счёт. Умник, против обыкновения без единой шутки, молча положил на стол между чашками сводки старых газет из истории — тех самых, что он выдёргивал из архива будущего.
«Титаник» ушёл ко дну по расписанию. Ровно в ту минуту, что показывала голограмма. Первая полоса «The New York Herald» кричала теми же словами, что и всегда, во всех архивах, во всех учебниках: «ТИТАНИК ТОНЕТ; 1500 ПОГИБШИХ, 866 СПАСЕНЫ „КАРПАТИЕЙ“». Полторы тысячи. Ровно столько, сколько было записано изначально — до нас.
А выжившие списали нас — и всё, что видели той ночью, — на ледниковый, холодный шок. Люди из будущего, дирижабль в небе, голограмма гибели, очередь из «Томпсона»: газеты объяснили это массовой галлюцинацией, вызванной запредельным страхом и морозом. Никто не поверил спасённым. История аккуратно затянула рану поверх нашего вмешательства, будто нас там и не было.
Ты долго молчал. Потом встал, подошёл к панорамному окну и закурил сигару, глядя на сияющий город будущего, который умел покупать что угодно — кроме этого.
Я подошла сзади и положила руку тебе на плечо. Не было слов, которые что-то бы исправили, — и я их не искала. Мы оба знали правду одну на двоих: можно перехитрить капитана, элиту, охрану и целую эпоху. Время — нельзя.
История не изменена. Мы прожили самую красивую ночь этого океана, спасли тех, кого спасли, — а потом время всё равно взяло своё, до последней цифры на первой полосе. Может, именно поэтому мы и возвращаемся туда снова и снова. Не чтобы победить время. А чтобы хотя бы раз — красиво.
