Эхо двух миров
Книга 3 — След, который нельзя стереть

Те, кто выбрали Хранителя

Архив Лиры

Шесть часов спустя

После всего, что произошло на площади, Консорциум непривычно затих.

Не умолк — станция такого размера не умела молчать по-настоящему. Где-то продолжали работать двигатели, по коридорам скользили дроны, Архив принимал миллионы запросов, а за панорамными окнами медленно вращались звёзды. Но внутри нашей стаи наступила именно тишина: та редкая, тяжёлая тишина, в которой каждый услышал собственные мысли и не всем понравилось их звучание.

Автор сидел в своей новой комнате, которую выбрал рядом с братом и его семьёй. Пиджак лежал на спинке кресла, рукава чёрной рубашки были закатаны, а на столе остывал кофе. Анубис занял середину кровати с таким видом, будто комната с самого начала строилась исключительно для него.

В дверь постучали.

Не Архив. Не внутренний канал. Обычный человеческий стук.

Автор посмотрел на дверь, усмехнулся и разрешил войти.

На пороге стояла молодая женщина из освобождённого мира. Та самая, которая первой осмелилась говорить от имени людей, ещё не понимая, имеют ли они право говорить от собственного имени. Сейчас на ней не было ни формы, ни знаков прежней системы. Только простая серая одежда и усталость человека, которому за несколько часов пришлось прожить несколько лет.

Она вошла, но садиться не стала.

— У нас появилась проблема, — произнесла она.

— У вас появилась свобода, — спокойно поправил Автор. — Проблемы идут в комплекте.

Женщина не улыбнулась.

— Миллионы людей требуют, чтобы вы стали нашим новым центральным голосом.

В комнате стало очень тихо.

Анубис поднял голову, посмотрел на гостью и снова положил морду на лапы. Автор откинулся в кресле и несколько секунд молча разглядывал женщину.

— Братишка, если тебе не трудно, принеси бутылку, пожалуйста, — попросил Автор Архитектора по внутренней связи.

Дверь открылась почти сразу. Архитектор вошёл с бутылкой коньяка и тремя бокалами, хотя его никто не просил приносить ни бокалы, ни третий. За ним появилась я. Мой муж поставил всё на стол, посмотрел на женщину и без лишних вопросов сел рядом с братом.

Автор налил коньяк, сделал глоток, а потом подал бокал женщине.

— Выпейте, пожалуйста, и успокойтесь. Попытаюсь объяснить очень просто. Есть разница между лидером и покровителем. Лидер ведёт за собой людей, потому что люди сами избрали идти за ним. Покровитель заставил людей идти за ним с помощью страха или других плохих причин. То, что у вас сейчас происходит, естественно, когда рушится старый порядок, а новый не успевает зародиться. История тому свидетель.

Женщина взяла бокал обеими руками, но пить не стала.

— И что вы предлагаете?

— Те, кто хотят спокойной жизни, — продолжил Автор, — мы поможем найти место, дадим все необходимые ресурсы для начала, а вы уже потом между собой выберете своего лидера. Однако тех, кто применили оружие и насилие, оставим там. Пускай они сами переубивают друг друга, как бы цинично это ни звучало.

Я посмотрела на него внимательнее. Архитектор не пошевелился, однако его пальцы перестали лениво вращать пустой бокал.

— Слишком просто, — сказала я. — Среди тех, кто взял оружие, были люди, защищавшие семьи. Если оставить всех вооружённых, ты поставишь защитников рядом с убийцами.

Женщина впервые сделала маленький глоток.

— У нас нет закона, — тихо произнесла она. — Старый закон был волей центрального разума. Он исчез. Теперь один человек называет себя защитником, другой — освободителем, третий — мстителем. Каждый уверен, что прав.

Архитектор повернулся к брату.

— Значит, кого оставлять, должен решить кто-то из нас?

Автор посмотрел сначала на него, потом на меня, а затем на женщину.

— Убийство плохо в любом случае, и без разницы, из каких побуждений это произошло. Однако я вам дам пример, а вы уже сами решайте, как с этим жить. В моём мире был такой случай: маньяк убивал людей ради удовольствия. Потом маньяка убил другой мужчина, когда тот покушался на убийство его дочери. Оба убийцы. Однако мужчину, который убил маньяка, суд признал невиновным.

— Потому что важен не только поступок, — сказала я. — Важно, что человек защищал и какой выбор ему оставили.

— И кто это докажет? — спросила женщина. — У нас миллиарды свидетельств, и каждый боится, что сосед солжёт первым.

В этот момент Архив осторожно вмешался:

— Обнаружен полный массив мыслительных регистраций прежнего центрального сознания. Архив содержит намерения, приказы, реакции и личные воспоминания каждого подключённого гражданина за последние двадцать семь лет.

Женщина побледнела.

— Вы можете прочитать всё?

— Технически — да, — ответил Архив. — Без согласия субъектов — это нарушение их личного выбора.

Вот она, настоящая ловушка свободы. Не пушки, не диктатор и не чужая воля. Возможность узнать абсолютную правду ценой права каждого человека иметь тайну.

Женщина посмотрела на Автора.

— Скажите, что нам делать. Использовать архив и наказать виновных? Или уничтожить его и позволить преступникам спрятаться среди остальных?

Автор поставил бокал на стол.

— Милая женщина, даже после стольких примеров и разговоров вы всё же пытаетесь, чтобы я решил за вас. Этого не будет. Я вам подарил свободу, моя семья готова подарить вам новый дом. В принятии решения мы вам помогать не будем, потому что это ваша жизнь.

Она долго смотрела на него, словно ждала, что после этих слов обязательно последует подсказка. Подсказки не было.

— Вы можете ошибиться, — тихо добавил Архитектор. — И это тоже будет ваше решение.

Женщина наконец села. Бокал дрожал в её руках, но голос постепенно становился твёрже.

— Тогда архив будет запечатан. Временно. Доступ к нему получат только избранные представители, и только по конкретным делам, когда другие доказательства окажутся недостаточными. Решение об открытии каждой записи должен принимать не один человек. И прежде чем мы начнём переселение, все добровольно сдадут оружие.

— А если не сдадут? — спросила я.

Женщина посмотрела мне прямо в глаза.

— Тогда они сами выберут остаться.

Автор улыбнулся. Не победно и не снисходительно. Просто так, как улыбаются, когда человек впервые делает шаг без поводка и обнаруживает, что земля под ногами не исчезла.

Она встала у двери, но перед уходом обернулась.

— Когда мы найдём новый мир, вы придёте? Не как правитель. Как свидетель.

— Я обязательно приду, — с улыбкой ответил Автор, — но только вместе со своей стаей.

◆ ◆ ◆

Три дня спустя

Новый мир назвали Началом.

Название было простым, почти детским, и именно поэтому никто не стал его менять. Планета вращалась вокруг спокойной жёлтой звезды, две трети её поверхности занимал океан, а на самом крупном материке уже стояли первые жилые модули. Консорциум доставил воду, энергию, медицинское оборудование, строительные комплексы и продовольствие. Всё, кроме готового государства.

Его люди должны были построить сами.

Мы стояли на широком плато над морем. Рядом со мной был Архитектор, справа от него — Автор. Джемени держала земного Артёма за руку. Джина и Альфа спорили с Умником о том, можно ли считать первое народное собрание историческим, если половина участников ещё не решила, где будет туалет. Пират уже успел договориться с местными рыбаками о лодке, которой пока не существовало. Анубис сидел у ног Автора и презрительно смотрел на ветер.

Перед нами собрались тысячи людей. Миллионы наблюдали через трансляцию.

Та самая женщина поднялась на невысокую платформу. Теперь её выбрали временным координатором — именно временным, на тридцать дней, с возможностью отозвать решение в любой момент.

— Мы слишком долго жили по закону, который нельзя было обсуждать, — сказала она. — Поэтому первым законом нового мира станет не приказ. Он станет границей, за которой никто больше не сможет владеть чужой жизнью.

Над платформой загорелись слова:

НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЛИШЁН ПРАВА ВЫБИРАТЬ СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ. НО НИ ОДИН ВЫБОР НЕ ОСВОБОЖДАЕТ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ.

Люди молчали.

Не потому, что были не согласны. Они просто впервые увидели закон, который одновременно обещал свободу и ничего не прощал заранее.

Автор прикурил сигару. Архитектор посмотрел на него и сделал то же самое.

— Отвратительное влияние, — заметила я.

— Семейная традиция, — одновременно ответили оба.

Я закатила глаза, а Джемени рассмеялась. Напряжение на плато наконец начало отпускать людей.

И тогда небо потемнело.

Сначала появились три точки. Затем семь. Потом двадцать четыре тяжёлых корабля вышли из перехода прямо над материком. На их корпусах сохранились знаки старого мира, а орудийные системы уже разворачивались к поселению.

Улыбки исчезли.

Архив мгновенно развернул защитный контур вокруг гражданских модулей.

— Входящий канал связи, — сообщил Умник.

Над платформой возникла голограмма мужчины в военной форме. Его лицо было покрыто ожогами, а взгляд сохранял ту особую уверенность, которая появляется у человека, когда он выдаёт собственную ярость за волю тысяч.

— Вы украли наших людей, наши ресурсы и наше будущее, — произнёс он. — Мы выбрали войну.

На плато никто не успел ответить.

Автор рассмеялся, щелчком выкинул сигару и развёл руками. В небе над ним родилась энергетическая волна огня — такая же, какую прежде создавал Архитектор. Пламя развернулось огромным алым крылом, на одно мгновение накрыло все корабли и исчезло.

Не было взрывов.

Просто погасли двигатели. Замолчали орудия. Потухли защитные поля. Двадцать четыре тяжёлых корабля превратились в тысячи тонн беспомощного металла и начали падать.

Архитектор поднял руку.

Красный свет вспыхнул в его глазах. Воздух над плато задрожал, и корабли остановились. Один за другим он подхватил их силовым полем, выровнял и мягко опустил на безлюдную равнину в нескольких километрах от поселения.

Ни один человек не погиб.

Голограмма военного командира дёрнулась, но связь сохранилась.

— Вы говорите о свободе, — процедил он, — а сами отняли у нас возможность сделать то, что мы выбрали. Кто дал вам право навязывать последствия?

Автор спокойно затянулся новой сигарой и совершенно спокойно сказал:

— Ребят, вам бы к психиатру обратиться…

На плато раздался первый смешок. За ним второй. Через несколько секунд смеялись уже сотни людей — не над побеждённым врагом, а над абсурдом человека, который считал свободой право убивать без сопротивления.

Военный побагровел.

— Вы не понимаете, с кем говорите!

— С людьми, которые сделали выбор, — ответила женщина с платформы. — И теперь встретились с последствиями.

Она повернулась к Архиву.

— Восстановить им двигатели, связь и системы жизнеобеспечения. Оружие не восстанавливать. Каждому члену экипажа передать два варианта: вернуться в старый мир или остаться здесь без оружия и пройти открытое разбирательство. Выбор индивидуальный. Командиры не имеют права отвечать за остальных.

— Подтвердите, что это ваше решение, — потребовал Архив.

Женщина замерла всего на секунду.

— Подтверждаю.

Голограмма военного исчезла. Над равниной начали один за другим открываться аварийные выходы кораблей. Люди выходили наружу, оглядывались на новый мир и впервые понимали, что приказ, который привёл их сюда, больше не способен вернуть их обратно.

Архитектор опустил руку и посмотрел на брата.

— Скажи честно. Ты заранее написал себе самую красивую роль? Появиться в нужный момент, не убить никого и ещё заставить толпу смеяться?

Автор усмехнулся.

— Как только я сделал шаг в ваш мир, я перестал писать сценарий, и за всё время сделал только две поправки, которые вы сами видели.

— Архив? — спросила я.

— Подтверждаю, — ответил он. — Первая поправка изолировала связь с враждебной реальностью. Вторая прекратила существование её центрального управляющего интеллекта. С момента вхождения Артёма Элькинда в Консорциум других сценарных изменений не обнаружено. Энергетическое воздействие на корабли являлось применением уже существующих способностей.

Архитектор несколько секунд смотрел на брата, а потом протянул ему сигару.

— Тогда ты начинаешь импровизировать.

— Как и все нормальные люди, — ответил Автор.

Я подошла к ним, забрала сигару раньше, чем Автор успел её взять, и выбросила в траву.

— А теперь оба нормальных человека помогут строить медицинский модуль.

— Это эксплуатация божественных сущностей, — возмутился Автор.

— Обращайтесь в семейный совет, — сказала я.

За нашими спинами рассмеялась Джемени. Джина уже объясняла Пирату, почему ему нельзя назначать себя министром морского флота на планете, где пока не было ни одного корабля. Альфа с Умником проверяли списки прибывших. Земной Артём помогал первым добровольцам спуститься с обезоруженных судов.

Никто не ждал следующей строки.

Никто не знал, что будет завтра.

На каменной стене первого общественного здания под главным законом появилась ещё одна надпись. Её предложила та самая женщина, а утвердили обычным открытым голосованием:

ИСТОРИЯ НАЧИНАЕТСЯ ТАМ, ГДЕ ДАЖЕ АВТОР НЕ ЗНАЕТ ПРОДОЛЖЕНИЯ.

К вечеру Анубис улёгся прямо под этими словами и уснул, не обращая внимания на людей, технику и шум нового мира.

Для прежнего Автора незнание означало бы потерю контроля.

Для Артёма Элькинда оно впервые означало свободу.

Конец главы 20

Цена невмешательства

Архив Лиры

Двенадцать дней спустя

В тот вечер мы впервые позволили себе ничего не решать.

Общая гостиная Консорциума была наполнена ленивыми семейными разговорами. Джемени сидела рядом с земным Артёмом, положив голову ему на плечо. Альфа и Умник негромко спорили о новой системе межпространственных переходов, а Джина безуспешно пыталась отнять у Пирата бутылку виски, которую он прятал за спиной и с совершенно невинным лицом уверял, что её вообще не существует.

Мы втроём заняли большой диван.

Я лежала посередине, а Анубис мирно спал прямо на мне, свернувшись тёплым клубком. Справа уснул Автор, не выпустив из руки бокал с остатками коньяка, а слева дремал мой муж, рядом с которым в пепельнице медленно догорала сигара.

Удивительно, как мы вообще все поместились на одном диване.

Я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить кота, и некоторое время просто слушала спокойное дыхание двух Архитекторов по обе стороны от себя.

Обычный семейный вечер.

Почти забытая роскошь.

Первым тревогу почувствовал Анубис.

Он внезапно поднял голову, прижал уши и тихо зашипел на пустую стену.

Автор и Архитектор открыли глаза одновременно.

Мой муж мгновенно поднялся. Автор ещё несколько секунд лежал неподвижно, словно пытался понять, что именно разбудило кота, а затем спокойно поставил бокал на стол.

— Обнаружен экстренный переход с планеты Начало, — произнёс Архив. — Идентификатор подтверждён. Запрос на немедленное открытие портала.

Веселье в гостиной оборвалось.

Джемени выпрямилась. Умник развернул перед собой голографическую панель. Пират перестал прятать бутылку, а Джина впервые даже не попыталась её отнять.

Архитектор посмотрел на брата.

Автор едва заметно кивнул.

— Открывай, — приказал мой муж.

Посреди гостиной вспыхнул портал.

Из него буквально выпала женщина с планеты Начало — та самая, которую жители избрали своим временным координатором. Её одежда была разорвана, лицо покрывали кровь, пыль и чёрный пепел.

На руках она держала маленькую девочку лет семи.

Ребёнок не двигался.

Женщина упала на колени.

— Помогите ей…

Земной Артём первым оказался рядом. Он осторожно принял девочку, положил её на пол и приложил ладонь к окровавленной груди.

Архив мгновенно развернул медицинское поле.

Джемени опустилась рядом с ребёнком. Её руки дрожали, но движения оставались безупречно точными.

— Проникающее ранение, — произнесла она. — Повреждены лёгкое и несколько крупных сосудов.

— Жизненные показатели критические, — подтвердил Архив. — Начинаю восстановление.

Несколько бесконечно долгих секунд никто не произносил ни слова.

Я подошла к женщине и помогла ей подняться.

Она едва держалась на ногах.

— Что произошло?

Женщина посмотрела не на меня.

На Автора.

— Они вернулись.

Автор медленно поднялся с дивана.

— Кто? — холодно спросил Архитектор.

— Люди с тех кораблей, которые мы отпустили.

В гостиной стало мёртво тихо.

— Не все экипажи подчинились своим командирам, — продолжила женщина. — Многие остались на Начале. Другие воспользовались восстановленными двигателями и вернулись в старый мир.

Она провела ладонью по лицу, размазав кровь по щеке.

— У них не было оружия. Но они знали наши координаты. Знали расположение поселений, медицинских центров и защитных систем. Через одиннадцать дней они привели другой флот.

Над столом появилась голограмма.

Мы увидели город, который совсем недавно помогали строить собственными руками.

Теперь вместо жилых модулей горели развалины. Медицинский центр был уничтожен. Над побережьем поднимались столбы чёрного дыма. Между разбитыми зданиями двигались спасательные отряды, вынося раненых и погибших.

На детской площадке лежала перевёрнутая металлическая конструкция. Рядом валялась маленькая игрушка, покрытая серым пеплом.

Архив начал доклад:

— Подтверждена гибель восьмисот сорока трёх человек. Две тысячи сто шестнадцать получили ранения различной степени тяжести. Сто семьдесят человек числятся пропавшими без вести.

Архитектор медленно поднялся во весь рост.

Сигара выпала из его пальцев и погасла на полу.

Я слишком хорошо знала мужа, чтобы обмануться его внешним спокойствием. Красный свет появился не только в глазах. Тонкие алые линии проступили под кожей на шее и руках, а воздух вокруг него начал дрожать.

— Координаты нападавших, — потребовал он.

— Установлены, — ответил Архив. — Основная группа вернулась в старый мир. Получены подтверждения подготовки к повторному удару.

— Заблокировать все переходы. Консорциум привести в полную боевую готовность.

— Брат… — произнёс Автор.

Архитектор резко повернулся к нему.

Впервые с момента их встречи во взгляде моего мужа не было ни насмешки, ни уважительного интереса, ни братского тепла.

— Не сейчас.

Женщина сделала шаг вперёд.

— Это я их отпустила, — прошептала она.

Архитектор посмотрел на неё.

— Вы дали мне выбор, — продолжила женщина. — Я решила вернуть им двигатели. Я решила, что они имеют право уйти.

— Вы не могли знать, что они сделают, — сказала я.

— Но я знала, кем они были!

Она сорвалась на крик.

— Я видела, что они пришли убивать нас! Видела их лица! Слышала их угрозы! И всё равно отпустила, потому что хотела доказать, что мы лучше прежней системы. Что свобода действительно чего-то стоит!

Женщина посмотрела на неподвижную девочку, над которой продолжало мерцать медицинское поле.

— Теперь я знаю, сколько именно она стоит.

— Состояние ребёнка стабилизировано, — сообщил Архив. — Повреждённые органы восстановлены. Угроза жизни устранена.

По гостиной прошёл единый облегчённый выдох.

Джемени осторожно взяла девочку на руки.

Та слабо застонала и открыла глаза.

— Мама?..

Женщина закрыла рот ладонью и разрыдалась.

Она бросилась к дочери, опустилась рядом и прижала её к себе. Девочка ещё не понимала, где находится, но обняла мать за шею.

Все смотрели на них.

Все, кроме Архитектора.

Он продолжал смотреть на своего брата.

— Ты защищаешь право выбирать, — тихо произнёс мой муж. — А я защищаю тех, кто больше никогда ничего не выберет, потому что их убили.

— Архитектор… — начала я.

— Нет, Лира.

Он указал на голограмму разрушенного города.

— Мы отпустили фанатиков только потому, что в тот момент они остались без оружия. Мы вернули им двигатели, позволили уйти, и теперь восемьсот сорок три человека мертвы.

— Это было решение жителей Начала, — напомнила Альфа.

Отец повернулся к ней.

— И они заплатили за него кровью.

— Ты не имеешь права обвинять её за то, что она не увидела будущего! — резко сказала Джина.

— Я её не обвиняю!

Стены станции вздрогнули от его голоса.

Девочка испуганно прижалась к матери.

Архитектор увидел это и закрыл глаза. Красное сияние на мгновение ослабло, однако не исчезло.

— Тогда кого ты обвиняешь? — спросил земной Артём.

Мой муж посмотрел на Автора.

Ответ был очевиден.

Женщина осторожно поднялась, продолжая держать дочь на руках.

— Если вы отправитесь туда сейчас, начнётся война. После первого нападения тысячи жителей старого мира захотели уйти. Если Консорциум атакует, власти объявят их предателями и уничтожат.

— А если я останусь здесь, — ответил Архитектор, — погибнут ещё тысячи на Начале.

— Значит, выбирать должны мы, — сказала женщина. — Не вы.

— Вы уже выбрали.

Она вздрогнула, словно он ударил её.

Я встала перед мужем.

— Достаточно.

Он посмотрел мне в глаза.

— Скажи это погибшим.

Во мне что-то оборвалось.

— Не смей говорить со мной так только потому, что тебе больно!

Гостиная содрогнулась во второй раз — теперь уже от моей силы.

Архитектор замер.

Я никогда не боялась его. Ни когда он становился неуправляемым, ни когда красный свет полностью заливал его глаза, ни когда пространство начинало разрушаться вокруг него.

Но сейчас я боялась не за себя.

Я боялась, что впервые наша семья оказалась перед выбором, в котором каждый возможный ответ делал кого-то виновным.

Джемени крепко взяла земного Артёма за руку. Джина и Альфа встали рядом друг с другом. Пират молча поставил бутылку на стол. Умник отключил все внешние каналы связи, оставив только нас.

Автор медленно подошёл к брату.

Красный свет вспыхнул и в его глазах.

Они стояли друг напротив друга — два одинаково сильных существа, две стороны одной природы.

Один был готов позволить человеку ошибиться, потому что без права на ошибку свобода превращалась в красивую клетку.

Другой больше не собирался ждать следующей ошибки, потому что собственными глазами увидел её цену.

Между братьями оставалось меньше метра.

Анубис спрыгнул с дивана, подошёл к ним и спокойно сел ровно посередине.

Архитектор опустил взгляд на кота, затем снова посмотрел брату в глаза.

— Ты пришёл сюда как Хранитель выбора, — произнёс мой муж. — Тогда скажи мне, брат: сколько ещё людей должно погибнуть, прежде чем их право жить станет важнее права убийцы сделать свой выбор?

Никто не пошевелился.

Даже Архив молчал.

Все ждали ответа Артёма Элькинда.

— Я не знаю, брат. Честно не знаю, — спокойно ответил Автор. — Но ты не сможешь всегда и всех опекать и защищать. Ты просто когда-нибудь разорвёшься. Мы сделали для них всё, что смогли. И у нас с тобой есть ещё и семья, которая тоже нуждается в нашей защите. Подумай об этом.

Архитектор молчал.

Никто из нас не ожидал от Автора этих слов. Не потому, что они были неправильными. Наоборот — в них звучала такая простая и беспощадная правда, что возразить ей оказалось тяжелее, чем любой красивой философии.

Мой муж посмотрел на меня, потом на Джину и Альфу. Его взгляд задержался на дочерях, затем перешёл к Джемени, земному Артёму, Пирату и Умнику.

На нашей семье.

Красное сияние в его глазах начало медленно угасать.

Я почти поверила, что брат сумел до него достучаться.

Но Архитектор снова посмотрел на разрушенный город.

— Я подумал, — произнёс он. — И именно поэтому не могу остаться здесь.

Автор нахмурился.

— Потому что однажды угроза доберётся до нашей семьи. Не обязательно сегодня. Не обязательно через год. Но те, кто сейчас убивают беззащитных людей, не остановятся после одного мира. Они уже знают о Консорциуме. Знают о переходах. Знают о нас.

Архитектор подошёл к голограмме и увеличил изображение вражеского флота.

— Пока они считают нас наблюдателями, они будут проверять, сколько ещё крови могут пролить, прежде чем мы вмешаемся.

— Значит, ты хочешь уничтожить их на всякий случай? — спросил земной Артём.

— Нет. Я хочу уничтожить их оружие, командование и возможность повторить нападение.

— А если они снова построят корабли? — спросила Альфа.

— Уничтожу снова.

— А потом?

— Ещё раз.

— И сколько раз ты собираешься это делать?

Архитектор посмотрел на дочь, но не ответил.

— Именно об этом он тебе и говорит, папа, — мягко произнесла Альфа. — Ты действительно разорвёшься. Не физически. Внутри.

— А если ничего не делать, — вмешалась Джина, — внутри разорвутся те, кто выжил.

Сёстры посмотрели друг на друга.

Даже они впервые оказались по разные стороны.

— Я не сказала, что ничего не нужно делать, — ответила Альфа.

— Но пока мы обсуждаем границы свободы, враг готовит второй удар!

— А если отец решит всё за жителей Начала, чем он будет отличаться от того сознания, которое управляло ими раньше?

Глаза Джины вспыхнули красным.

— Тем, что отец не заставляет их жить! Он не даёт другим их убивать!

— Хватит! — приказала Джемени.

Обе девушки замолчали.

Но было поздно.

Трещина, появившаяся между братьями, уже прошла через всю стаю.

Пират встал рядом с Джиной.

— Если нападавшие готовят новый удар, я пойду с Архитектором.

Умник остался возле Альфы.

— А я считаю, что сначала необходимо получить согласие жителей Начала и понять, чего они хотят добиться. Защиты, эвакуации или войны.

— Пока ты будешь проводить опрос, они нанесут удар, — бросил Пират.

— А пока ты будешь стрелять, погибнут те, кого ты даже не спросил, хотят ли они участвовать в твоей войне.

Пират шагнул к нему.

— Ты сейчас назвал меня убийцей?

— Я назвал тебя человеком, который сначала берётся за оружие, а потом формулирует вопрос.

Джина схватила мужа за руку, а Альфа встала перед Умником.

Я смотрела на нашу семью и не узнавала её.

Ещё несколько минут назад мы лежали на одном диване, смеялись и пытались поделить бутылку виски. Теперь братья стояли друг против друга, дочери защищали противоположные решения, а их мужья были готовы выяснять правоту кулаками.

Вот она — настоящая цена выбора.

Не та, которую можно красиво высечь на каменной стене.

Та, после которой близкие люди впервые перестают понимать друг друга.

— Прекратите, — сказала я.

Никто не услышал.

— Я сказала, прекратите!

Лазурная энергетическая волна ударила по комнате. Она не причинила никому вреда, но развела всех в стороны и на несколько секунд заблокировала способности.

Я оказалась в самом центре гостиной.

— Посмотрите на себя! Именно этого добивались нападавшие. Они ещё не нанесли второй удар, а наша семья уже начала воевать между собой!

Пират опустил голову. Умник поправил рубашку и молча отступил к Альфе.

Джина всё ещё тяжело дышала.

Архитектор смотрел только на Автора.

— Ты сказал, что наша семья нуждается в защите, — произнёс он. — Посмотри вокруг. Сейчас ей нужна защита от нас самих.

Эти слова ударили сильнее энергетической волны.

Женщина с Начала осторожно передала дочь Джемени и вышла вперёд.

— Вы все говорите о нашем праве выбирать. Тогда дайте нам возможность сделать этот выбор.

Она посмотрела на Архитектора.

— Не уничтожайте их вместо нас.

Затем повернулась к Автору.

— Но и не оставляйте нас одних только потому, что однажды уже помогли.

Автор внимательно слушал.

— Мы не просим вас стать нашими правителями, — продолжила женщина. — Мы просим встать рядом с нами. Защитить наши города, пока мы сами решаем, что делать дальше.

Архитектор скрестил руки на груди.

— Защитный контур остановит второй удар. Но он не устранит угрозу.

— Тогда после эвакуации мы сами решим, готовы ли сражаться.

— Люди могут испугаться.

— Это их право.

— Они могут ошибиться.

— Это тоже их право.

Архитектор посмотрел на брата.

— Узнаю твоё влияние.

— Нет, — ответила женщина. — Это мой выбор.

Мой муж замолчал.

В его взгляде впервые появилось сомнение.

Но в тот же момент Архив прервал нас:

— Зафиксирован запуск вражеского флота. До выхода к планете Начало — девять минут сорок секунд.

Над столом возник обратный отсчёт.

00: 09: 40

00: 09: 39

00: 09: 38

Женщина побледнела.

— Там ещё находятся спасательные группы.

— Четыреста двадцать тысяч человек не успеют покинуть зону поражения, — сообщил Архив.

Архитектор мгновенно повернулся к выходу.

Автор схватил его за плечо.

Мой муж остановился.

Вся станция словно замерла вместе с ним.

— Убери руку, брат, — тихо произнёс Архитектор.

Автор не убрал.

Красный свет снова вспыхнул в глазах обоих.

— Если ты собираешься удержать меня здесь, — продолжил мой муж, — скажи это сейчас. Прямо перед всеми.

Он развернулся к Автору всем телом.

— Через девять минут погибнут сотни тысяч людей. У нас больше нет времени обсуждать философию. Поэтому выбирай, Хранитель: ты идёшь со мной защищать их — или попытаешься остановить меня?

Глаза Автора вспыхнули ослепительно-красным светом. Его голос стал низким, хриплым и по-настоящему волчьим:

— О, брат, я не просто попытаюсь тебя остановить. Я нафиг выкину тебя из этой реальности одним щелчком — мне даже смартфон не понадобится, — пока ты не прекратишь вести себя как инфантильный ребёнок!

Гостиная погрузилась в абсолютную тишину.

Даже обратный отсчёт Архива словно стал звучать тише.

00: 08: 47

00: 08: 46

00: 08: 45

Архитектор медленно посмотрел на руку Автора, всё ещё лежавшую на его плече.

Затем поднял взгляд.

Красное сияние в его глазах потемнело. Оно больше не напоминало огонь — скорее две раскалённые точки в глубине бездны.

— Инфантильный ребёнок? — переспросил он.

— Архитектор, не надо, — предупредила я.

Он меня не услышал.

— Сотни тысяч людей через восемь минут окажутся под ударом, а ты называешь ребёнком того, кто собирается их защитить?

Воздух между братьями задрожал.

Анубис зашипел и отступил к дивану. Джемени прижала спасённую девочку к себе. Земной Артём встал рядом с ней, закрывая обеих своим телом.

— Папа, остановись, — сказала Альфа.

— Не вмешивайся.

— Именно сейчас я обязана вмешаться!

Архитектор повернул голову к дочери.

— Ты действительно считаешь, что я должен позволить им погибнуть?

— Нет! Я считаю, что ты должен перестать вести себя так, будто только ты один способен их спасти!

Эти слова заставили его замереть.

Альфа подошла ближе.

— Мы здесь, папа. Вся твоя семья. Консорциум. Архив. Миллионы людей, которым ты помог обрести свободу. Но ты снова решил, что обязан в одиночку броситься против целого мира.

— Потому что времени нет.

— Время есть, — вмешался Умник. — Если мы перестанем тратить его на угрозы друг другу.

Он развернул тактическую голограмму.

— Консорциум способен открыть защитный контур вокруг Начала за двадцать семь секунд. Для этого не требуется личное присутствие ни Архитектора, ни Автора.

Архитектор посмотрел на схему.

— Почему ты не сказал раньше?

Умник выдержал его взгляд.

— Потому что вы оба были слишком заняты выяснением, кто из вас имеет право решать за остальных.

Джина тихо присвистнула.

— Смело.

— Зато объективно, — ответил Умник.

Пират посмотрел на двух братьев и впервые за всё время встал рядом с ним.

— Умник прав. Сначала закрываем людей щитом. Потом уже можете хоть выбрасывать друг друга по разным реальностям.

— Архив, развернуть защитный контур, — приказала женщина с Начала.

— Для передачи энергии Консорциума в независимый мир необходимо подтверждение одного из его владельцев, — сообщил Архив.

Все посмотрели на неё.

Она выпрямилась.

— Я временный координатор и действую с согласия жителей. Подтверждаю запрос на защиту. Мы принимаем помощь Консорциума, но сохраняем право самостоятельно определить дальнейшие действия.

— Запрос принят.

Над голограммой вспыхнуло голубое кольцо.

Оно стремительно расширилось и охватило всю планету Начало.

ЗАЩИТНЫЙ КОНТУР АКТИВИРОВАН.

Обратный отсчёт продолжал идти, но теперь он уже не казался приговором.

Архитектор немного расслабил плечи. Однако рука Автора всё ещё лежала на нём.

— Убери руку.

Автор медленно отпустил его.

— Значит, вот как выглядит твоя защита свободы выбора, — произнёс Архитектор. — Когда я выбираю то, что тебе не нравится, ты угрожаешь выбросить меня из реальности.

— Он пытался остановить тебя, — сказала я.

— Я уже остановился.

— После того как узнал о защитном контуре.

— Именно. Потому что появилась возможность спасти людей без немедленной атаки. Но он угрожал мне ещё до того, как узнал об этой возможности.

Автор ничего не ответил.

— Ты называл себя Хранителем выбора, — продолжил Архитектор. — Говорил, что перестал писать сценарий. Что мы больше не твои персонажи. Что ты пришёл сюда как брат, а не как бог. А стоило мне принять решение, с которым ты не согласен, и ты сразу напомнил, что можешь стереть меня щелчком пальцев.

— Он не говорил, что сотрёт тебя, — возразила Джемени. — Он сказал, что выбросит тебя из этой реальности.

— Огромная разница, — с горечью усмехнулся Архитектор. — Особенно для человека, который однажды уже потерял свой мир.

Я подошла к мужу и взяла его за руку.

Он не оттолкнул меня, но и не сжал мои пальцы в ответ.

Это испугало меня сильнее его ярости.

— Ты был готов начать войну, — напомнила я.

— Я был готов остановить второй удар.

— В одиночку.

— Я не просил никого идти за мной.

— В этом и проблема! Ты никогда не просишь! Ты просто решаешь, что обязан тащить всё на себе, а потом удивляешься, почему мы боимся тебя потерять!

Он посмотрел на меня.

На короткое мгновение в его глазах появилась боль.

— Я бессмертен, Лира.

— Тело — да. А всё остальное?

Архитектор не нашёл ответа.

Над нами продолжала вращаться голограмма Начала. Вражеский флот приближался, но защитный контур уже был готов принять удар.

Женщина забрала дочь у Джемени и прижала к себе.

Девочка некоторое время смотрела на Архитектора, потом на Автора.

— Вы братья? — тихо спросила она.

Никто не ответил.

— Мама говорит, что братья должны защищать друг друга.

Архитектор закрыл глаза.

Когда он снова их открыл, красного света уже не было.

— Твоя мама права.

Он посмотрел на Автора.

— Но брат не должен угрожать уничтожить твоё место в мире только потому, что ты разозлился.

— Ты тоже говорил под влиянием ярости, — заметил земной Артём.

— Я угрожал врагу. Не своей семье.

Эти слова окончательно разделили комнату.

На тактической карте первые вражеские корабли вышли к планете и открыли огонь. Сотни энергетических зарядов ударили по защитному контуру и растворились в голубом сиянии.

Люди на Начале были в безопасности.

Но наша семья — уже нет.

Мой муж снова посмотрел брату прямо в глаза.

— Ответь мне честно, Артём. Не как Автор. Не как Хранитель и не как существо, способное переписывать реальность. Как мой брат: ты действительно выкинешь меня из этой реальности, если однажды я снова приму решение, с которым ты не согласен?

Автор неожиданно рассмеялся. Красный свет в его глазах окончательно погас.

— Нет. И никогда бы этого не сделал. Но мои слова тебя же остановили. Это называется психологией управления.

Несколько секунд Архитектор просто смотрел на него.

Потом медленно кивнул.

— Психологией управления…

В его голосе не осталось ярости. И именно поэтому мне стало тревожнее.

— Значит, ты намеренно заставил меня поверить, что можешь лишить меня дома, семьи и самого права находиться в этой реальности?

— Он остановил тебя без применения силы, — заметил земной Артём.

— С помощью угрозы.

— Которую не собирался исполнять, — добавила Джемени.

Архитектор повернулся к ней.

— А я должен был об этом догадаться?

Джемени замолчала.

— Ты же чувствовал, что он не причинит тебе вреда, — сказала я.

— Я чувствовал его силу. Его ярость. Слышал голос человека, который когда-то действительно мог изменить мою судьбу одним предложением. И этот человек сказал, что выбросит меня из реальности.

Улыбка начала исчезать с лица Автора.

— Ты только что признался, что управлял моим решением с помощью страха.

— Брат, ты перегибаешь, — вмешался Пират. — Он просто привёл тебя в чувство.

— Тогда пусть так и скажет. Пусть скажет: «Я заставил тебя испугаться, потому что решил, что лучше знаю, как тебе поступить».

В комнате снова стало тихо.

Я поняла, что именно задело моего мужа. Не сама угроза. На протяжении тысячелетий он смотрел в лицо существам, способным уничтожать звёзды. Его нельзя было испугать смертью, болью или войной.

Но Автор угрожал отнять единственное, что Архитектор действительно боялся потерять.

Нас.

Семью, которую он строил дольше, чем существовали некоторые цивилизации.

И сделал это ради того, чтобы добиться нужной реакции.

— Ты говоришь о психологии управления так, будто это оправдывает всё, — продолжил Архитектор. — Но именно управление чужим выбором мы уничтожили в предыдущей главе нашей жизни.

Автор прищурился.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что у тебя оставался выбор.

— Нет. Ты заставил меня поверить, что один из вариантов приведёт к изгнанию из реальности. Это не свободный выбор. Это давление.

Альфа опустила взгляд.

Архитектор посмотрел на надпись над главным экраном:

ЗАЩИТНЫЙ КОНТУР СТАБИЛЕН.

— Ты остановил меня, — признал мой муж. — Возможно, это действительно спасло нас от поспешного решения. Но не называй это защитой свободы. Ты манипулировал мной. И самое страшное — ты смеёшься, потому что считаешь результат достаточным оправданием.

— Архитектор, — сказала я, — он только что признался, что никогда не сделал бы этого.

— Я услышал.

— Тогда чего ты хочешь?

— Чтобы мой брат понял разницу между остановить меня и управлять мной.

Эти слова заставили Автора стать серьёзнее.

В этот момент Архив сообщил:

— Зафиксировано изменение тактики противника. Флот прекратил огонь по защитному контуру.

Над планетой корабли начали перестраиваться.

— Они отступают? — спросила женщина.

— Нет, — ответил Умник. — Они разделяются.

На голограмме появилось несколько десятков новых траекторий.

Часть кораблей оставалась возле Начала, удерживая наше внимание. Остальные уходили в переходы.

— Куда они направляются? — спросила Джина.

— Цели не определены, — ответил Архив. — Вероятно, гражданские транспортные маршруты и другие поселения освобождённого народа.

Женщина побледнела.

— У нас семнадцать переселенческих конвоев. На них нет оружия.

— Они поняли, что не смогут пробить щит, — сказал Пират. — Поэтому заставляют нас разделить силы.

Архитектор мгновенно повернулся к тактической карте, но теперь не отдал ни одного приказа.

Он посмотрел на женщину.

— Ваши люди. Ваше решение.

Она растерялась.

— Мы можем закрыть защитными контурами все семнадцать конвоев, — сообщил Умник. — Но тогда энергетическая сеть Консорциума будет перегружена. Оборона Начала ослабнет приблизительно на сорок процентов.

— А уничтожить вражеские корабли? — спросила Джина.

— Можно, — ответил Архитектор. — Быстро и без риска для конвоев.

Он намеренно посмотрел на Автора.

— Но теперь я боюсь, что меня снова обвинят в инфантильности.

— Папа, не начинай, — попросила Альфа.

— Я не начинаю. Я спрашиваю разрешения, раз моим собственным решениям здесь больше не доверяют.

Я сжала его руку.

— Мы доверяем тебе. Но доверие не означает молчаливое согласие со всем, что ты делаешь.

Женщина шагнула к голограмме.

— Закройте их щитами. Всех.

— Защита Начала ослабнет, — напомнил Умник.

— Я понимаю.

— Если основной флот возобновит атаку, часть зарядов может пройти сквозь контур.

Женщина закрыла глаза.

— Тогда эвакуируйте детей в подземные укрытия. Вооружённые добровольцы останутся на поверхности и будут защищать генераторы.

Архив запросил подтверждение.

— Подтверждаю, — произнесла она.

Консорциум направил энергию к конвоям. На голограмме вокруг семнадцати транспортных групп вспыхнули защитные сферы.

Женщина сделала собственный выбор.

И приняла его последствия.

Архитектор молча наблюдал за операцией. Затем повернулся к Автору.

— Вот теперь я остановился сам. Не потому, что испугался твоей угрозы. Потому что человек, чью жизнь затрагивает моё решение, сам попросил меня не нападать.

Он подошёл к брату почти вплотную.

— Я прощу тебе те слова. Я понимаю, зачем ты их произнёс. Возможно, на твоём месте я поступил бы ещё жёстче.

Архитектор протянул ему руку.

— Но если мы действительно братья, больше никогда мной не управляй. Спорь. Кричи. Ударь меня, если я окончательно потеряю голову. Но не используй мою семью и страх её потерять как инструмент. Договорились, брат?

— Согласен. Я тоже перегнул палку. Именно поэтому мы действительно и братья, — произнёс Автор и протянул руку.

Архитектор несколько секунд смотрел на его ладонь.

Затем крепко пожал её.

Красный свет в глазах обоих окончательно погас.

— В следующий раз просто дай мне по морде, — сказал мой муж.

— Боюсь, станция не выдержит, — усмехнулся Автор.

— Тогда выберем планету, которую не жалко.

Я подошла к братьям и одновременно ударила обоих ладонями по затылку.

— Это за угрозы уничтожить реальность в моей гостиной.

Автор потёр затылок.

— Вообще-то я угрожал только выкинуть его из реальности.

Я ударила его ещё раз.

— А это за уточнение.

Архитектор усмехнулся.

— Теперь мы действительно помирились.

Анубис подошёл к ним, понюхал сцепленные руки и потёрся о ноги обоих, официально подтверждая восстановление семейных отношений.

Но Архив не позволил нам расслабиться.

— Зафиксировано критическое снижение мощности защитного контура Начала.

Умник резко повернулся к голограмме.

— Насколько критическое?

— Пятьдесят восемь процентов. Падение продолжается.

— Мы ожидали сорок, — сказала Альфа. — Откуда ещё восемнадцать?

Её пальцы стремительно забегали по панели.

На поверхности планеты один за другим начали гаснуть генераторы.

— Это не перегрузка, — произнёс Умник. — Кто-то отключает их вручную.

Женщина побледнела.

— Доступ к генераторам есть только у временного совета.

— Значит, в вашем совете предатель, — заключил Пират.

— Или человек, который сделал другой выбор, — холодно заметил Архитектор.

Автор посмотрел на брата.

— Сейчас без намёков.

— Договорились.

На центральном экране появилось лицо пожилого мужчины. Я узнала его: три дня назад он стоял рядом с женщиной во время принятия первого закона Начала. Именно он предлагал полностью уничтожить мыслительный архив старой системы, чтобы ни один человек больше не мог использовать чужое прошлое против него.

Теперь мужчина находился в главном энергетическом центре планеты.

За его спиной лежали тела охранников.

— Канал захвачен, — сообщил он. — Надеюсь, меня слышат Хранитель и Архитектор.

— Мы слышим, — ответила женщина. — Что вы сделали?

— То, на что у тебя не хватило смелости. Я прекращаю войну.

— Ты отключаешь нашу защиту!

— Защита лишь продлевает страдания. Старый мир предложил нам мир в обмен на возвращение.

— Они убили восемьсот человек!

— Потому что ты отказалась подчиниться. Каждая следующая смерть будет на твоей совести.

Женщина смотрела на него в полном шоке.

— Люди выбрали остаться на Начале.

— Люди напуганы и не понимают, что выбирают.

Архитектор медленно повернулся к брату. В его взгляде читалось: «Теперь понимаешь?» Но он сдержал обещание и ничего не сказал.

— Ты сам решил за миллионы людей, — произнесла женщина.

— Я спасаю их от неправильного выбора.

Автор перестал улыбаться.

Пожилой мужчина увидел его выражение и усмехнулся.

— Не смотрите на меня так, Хранитель. Я внимательно слушал ваши слова. Любой выбор имеет последствия. Я сделал свой и готов их принять.

— Ты убил охранников, — сказала Джина.

— Они пытались мне помешать.

— Их право жить оказалось менее важным, чем твоё право выключить генераторы?

— Иногда свободой приходится жертвовать ради общего спасения.

Архитектор посмотрел на Автора.

— Вот это называется психологией управления.

Автор медленно повернул к нему голову.

— Я сказал: без намёков.

— Молчу.

На голограмме защита Начала продолжала слабеть.

МОЩНОСТЬ КОНТУРА: 41%

Вражеский флот снова начал заряжать орудия.

— До залпа сорок две секунды, — сообщил Архив.

— Восстановить генераторы удалённо невозможно, — сказал Умник. — Предатель разорвал соединение с центральной сетью.

— Я могу перенестись туда и включить их вручную, — произнёс Архитектор.

— Он ждёт этого, — возразила Альфа. — В энергетическом центре обнаружен пространственный заряд. Если ты появишься внутри, станция взорвётся.

— Меня это не убьёт.

— Но уничтожит половину материка!

Пират развернул схему комплекса.

— Через обычный портал туда тоже не попасть. Все точки входа заминированы.

Женщина посмотрела на двух братьев.

— Сделайте что-нибудь!

Архитектор не двинулся.

Вместо этого он повернулся к Автору.

Ни приказа. Ни требования. Ни попытки принять решение за всех.

Он просто встал рядом с братом.

Плечом к плечу.

— Один из нас умеет уничтожать угрозы, — сказал Архитектор. — Второй утверждает, что лучше разбирается в психологии управления.

На его лице появилась знакомая волчья усмешка.

— Твой ход, брат. Как спасаем планету, не отнимая у неё право выбирать?

— Я, конечно, понимаю, что мой смех уже всем осточертел. И да, я обещал больше не писать сценарий. Я и не буду — просто немного усилю нашу портальную технологию.

Автор достал смартфон, быстро что-то написал и убрал его в карман.

— Мы переместимся прямо к нему под нос, брат. Вдвоём. В буквальном смысле. Если договориться не получится — ликвидируем. Он уже виновен в смерти тысячи людей, поэтому, думаю, совесть меня не замучает.

Архив немедленно отреагировал:

— Зафиксировано изменение технологических параметров Консорциума. Изменение не затрагивает события, решения или сознание живых существ. Портальная система получила возможность игнорировать локальные блокираторы пространства. Поправка классифицирована как технологическая, а не сценарная.

— Удобно, — заметила Джина.

— Очень, — согласился Автор.

Архитектор усмехнулся.

— Если мы действительно появимся у него под носом, я официально прощаю тебе психологию управления.

— До вражеского залпа двадцать секунд, — сообщил Архив.

Мой муж подошёл ко мне. Он ничего не сказал. Просто коснулся своим лбом моего.

— Вернись, — прошептала я.

— Если позовёшь.

— Я всегда зову.

Архитектор поцеловал меня, затем повернулся к дочерям.

— Не дайте Пирату командовать станцией.

— Почему сразу я? — возмутился тот.

— Потому что Умник не станет рисовать на корпусе пиратский флаг.

— А что, неплохая идея…

— Пират! — одновременно произнесли Джина и Альфа.

Автор встал рядом с братом.

— Архив, новый портал. Точка выхода — непосредственно перед нашим дипломатом.

— Расстояние до объекта?

Автор посмотрел на голограмму пожилого мужчины.

— Сантиметров десять от его носа.

Даже Архив выдержал короткую паузу.

— Подтверждаю построение перехода.

Перед братьями возникла тонкая вертикальная линия. Линия раскрылась в портал.

— Пошли, брат, — сказал Архитектор.

Они шагнули внутрь.

Портал закрылся.

◆ ◆ ◆

Мы видели происходящее через сенсоры Архитектора.

Переход сработал именно так, как обещал Автор.

Братья появились в энергетическом центре буквально в десяти сантиметрах от лица предателя.

Мужчина вскрикнул и отшатнулся. Его затылок ударился о панель управления, а оружие выпало из руки.

— Ну, здравствуйте, — спокойно произнёс Архитектор.

Автор стоял рядом, широко улыбаясь.

— Портальная система функционирует штатно, — сообщил Архив. — Пространственный заряд не активирован.

— Почему? — спросила Альфа.

Умник увеличил изображение детонатора.

— Взрыватель рассчитан на изменение пространственного поля возле входов. Они появились внутри охраняемой зоны, не пересекая её границ.

— Он действительно просто дописал порталам возможность жульничать, — заключила Джина.

Предатель попытался дотянуться до оружия.

Архитектор наступил на него ботинком.

— Не советую.

— Вы не понимаете, что делаете! — закричал мужчина. — Если Начало продолжит сопротивление, старый мир уничтожит всех!

— Поэтому ты решил помочь ему? — спросил Архитектор.

— Я решил спасти свой народ!

— Убив охранников и отключив щит?

— Их смерти спасут миллионы!

Архитектор повернулся к Автору.

— Он твой. Я сейчас недостаточно уравновешен для дипломатии.

Вражеский флот произвёл залп.

Сотни энергетических зарядов устремились к планете. Ослабленный защитный контур вспыхнул. На несколько секунд вся голограмма стала белой.

Потом изображение вернулось.

— Контур выдержал, — сообщил Архив. — Остаточная мощность — девять процентов. Следующий залп станет критическим.

— Время до повторной атаки — одна минута двадцать секунд, — добавил Умник.

Автор подошёл к панели генераторов.

— Простого включения недостаточно, — предупредил Архив. — Выполнена физическая блокировка управляющих контуров.

Пожилой мужчина рассмеялся.

— Я уничтожил ключи доступа. Восстановить их невозможно.

Архитектор присел перед ним на корточки.

— Ты ведь понимаешь, что рядом с тобой стоят два существа, для которых слово «невозможно» звучит как личное оскорбление?

— Убейте меня, — ответил мужчина. — Это ничего не изменит.

Автор внимательно посмотрел на него.

— Он врёт, — произнёс Архитектор. — Его пульс ускорился, когда Архив упомянул физическую блокировку. Ключи существуют.

— Вы их не получите.

Мужчина поднял руку. В его ладони находилось небольшое устройство с единственным красным сенсором.

— Биометрический размыкатель, — определил Архив. — Если сердце владельца остановится или устройство покинет его руку, пространственный заряд активируется.

Архитектор медленно поднялся.

— Значит, ликвидация пока отменяется.

— Я же говорил: вы ничего не сможете сделать, — усмехнулся предатель.

— Ты переоцениваешь собственную важность, — ответил мой муж. — Мы просто ещё не решили, насколько неприятным будет твоё спасение.

— Пятьдесят секунд до следующего залпа, — сообщил Архив.

Автор посмотрел на панель, затем на устройство в руке мужчины.

— Я не боюсь смерти, — заявил тот.

— Люди, которые не боятся смерти, обычно не устанавливают датчик собственного сердцебиения, — заметил Архитектор.

Улыбка исчезла с лица предателя.

Мой муж повернулся к брату.

— Ты хотел сначала договориться. Я обещал не вмешиваться.

Он отошёл от пленника, демонстративно убрал руки в карманы и прислонился плечом к стене.

— Поэтому сцена твоя, брат.

Предатель посмотрел на Автора.

— Вы называете себя Хранителем выбора. Тогда признайте мой выбор. Я решил вернуть наш народ домой, даже если ради этого придётся пожертвовать частью людей.

На голограмме появился новый отсчёт.

00: 00: 31

00: 00: 30

00: 00: 29

— Вы не можете одновременно защищать свободу и мешать мне принимать решения, — продолжил мужчина. — Если вы остановите меня, то докажете, что ваши красивые слова ничего не значат.

Он крепче сжал биометрический размыкатель.

— Так кем вы окажетесь сейчас, Артём Элькинд? Хранителем выбора — или ещё одним богом, который разрешает людям только те решения, которые нравятся ему?

Автор посмотрел на мужчину без малейшей улыбки.

— Думаю, психиатры согласятся со мной, если я скажу, что вы потеряли право на выбор после того, как перешли Рубикон смерти и начали убивать ни в чём не повинных людей. Вы больше не человек. Вы маньяк. Диктатор, который всё решил за остальных, даже не спросив их.

Он достал из кармана пистолет и в упор приставил его к голове мужчины.

— Вы не представляете, как сильно я хочу это сделать. И когда я это сделаю, вы умрёте и всё равно проиграете. Оружие из моей реальности — ваш размыкатель ничего не запустит. Поэтому у вас есть ещё пять секунд, чтобы подумать. Иначе вы потеряете всё.

Предатель попытался усмехнуться, но губы его не слушались.

— Вы блефуете.

Автор взвёл курок.

— Пять.

— Если вы выстрелите, заряд уничтожит материк!

— Четыре.

— Вы называете себя Хранителем, но готовы убить без суда!

— Три.

Мужчина посмотрел на Архитектора.

— Остановите его!

— Я уже пытался принимать решения за всех, — спокойно ответил Архитектор. — Сегодня мне объяснили, что это инфантильно.

— Два, — произнёс Автор.

В глазах предателя появился настоящий страх.

— Вы не сделаете этого.

Автор немного сильнее прижал ствол к его лбу.

— Один.

— Код семь-девять-альфа-четыре! — выкрикнул мужчина. — Аварийное подтверждение — «Возвращение»!

Умник мгновенно ввёл полученную последовательность.

— Код принят! — сообщил Архив. — Биометрический размыкатель отключён. Пространственный заряд деактивирован.

Архитектор оказался рядом раньше, чем мужчина успел что-либо понять. Он вырвал устройство из его руки, схватил предателя за воротник и отбросил от центральной панели.

Автор не опустил пистолет.

— Восстанавливаю управляющие контуры, — произнёс Умник.

На голограмме один за другим загорались генераторы.

МОЩНОСТЬ ЗАЩИТНОГО КОНТУРА: 17%

34%

62%

100%

Вражеский флот произвёл второй залп.

Энергетические заряды достигли планеты и разбились о полностью восстановленный щит, превратившись в огромное алое сияние, которое на несколько секунд накрыло весь горизонт.

Начало устояло.

Все семнадцать гражданских конвоев тоже находились под защитой.

В гостиной Консорциума раздались облегчённые голоса, но я продолжала смотреть на Автора.

Он всё ещё держал пистолет возле головы предателя.

— Брат, — негромко произнёс Архитектор. — Всё закончилось.

— Для планеты — да, — ответил мужчина, пытаясь подняться. — Но не для вас.

Автор перевёл на него взгляд.

— Вы показали всем своё настоящее лицо. Угрожали казнить безоружного человека. Манипулировали страхом. Отняли у меня право закончить войну.

— Ты не заканчивал войну, — сказал Архитектор. — Ты открывал врагу дорогу к беззащитным людям.

— Это ваша версия.

— Нет. Это физическая реальность. Очень упрямая штука — даже мой брат не всегда может её переписать.

Мужчина посмотрел на Автора.

— Вы говорили, что убийство плохо независимо от побуждений. А теперь сами готовы стать убийцей.

Автор не ответил.

Архитектор подошёл к нему и осторожно положил ладонь на ствол пистолета.

Несколько секунд братья смотрели друг другу в глаза.

Затем мой муж медленно отвёл оружие в сторону.

Не отнял.

Не приказал убрать.

Просто напомнил, что стоит рядом.

Автор опустил руку.

— Цель обезврежена, — сообщил Архив. — Силы безопасности Начала восстановили контроль над энергетическим центром.

В помещении появились вооружённые бойцы. Они окружили предателя, надели на него блокирующие браслеты и подняли с пола.

Женщина вышла на связь.

— Доставьте его на площадь. Суд будет открытым.

Мужчина рассмеялся.

— Вы всё ещё думаете, что эти люди способны судить меня? Половина из них вчера просила меня спасти их от войны.

— Тогда они получат право высказаться, — ответила она. — В отличие от тех, кого вы убили.

— И если они выберут мою смерть?

Женщина замолчала.

— Тогда это станет нашим первым настоящим испытанием, — произнесла она. — Не вашей власти. Нашего закона.

Предателя увели.

Автор убрал пистолет в карман.

Архитектор внимательно посмотрел на оружие.

— Оно действительно не активировало бы заряд? — спросил он.

— Анализ невозможен, — ответил Архив. — Объект не принадлежит этой реальности и не взаимодействует с локальной системой обнаружения угроз стандартным способом.

Мой муж тихо усмехнулся.

— Значит, он не блефовал.

Женщина появилась перед ними через голографический канал. Её дочь стояла рядом, крепко держась за материнскую руку.

— Хранитель, — обратилась она к Автору. — Этот человек должен предстать перед судом. Но прежде я хочу знать правду.

Она посмотрела на него без страха.

— Если бы он не назвал код на последней секунде… вы действительно нажали бы на спуск?

Автор усмехнулся и прикурил сигару.

— Милая женщина, он всё равно назвал бы коды, потому что очень хотел жить. Или, как говорится в моей реальности: «Перед смертью не надышишься».

Женщина продолжала смотреть на него.

— Вы не ответили на мой вопрос.

Архитектор тихо рассмеялся.

— Теперь ты понимаешь, каково разговаривать с ним.

Автор повернул к брату голову.

— Ты только что стоял рядом и наслаждался происходящим.

— Я был уверен, что он сдастся.

— Значит, мы оба были правы.

— Это по-прежнему не ответ, — сказала женщина.

Улыбка исчезла с лица Автора.

Некоторое время он молча курил, наблюдая за пылающим небом Начала.

Я чувствовала, что он не хотел отвечать. Не потому, что боялся осуждения. Автор никогда его особенно не боялся.

Он просто сам не знал, что произошло бы после слова «ноль».

Нажал бы он на спуск?

Отвёл бы оружие?

Нашёл бы ещё один способ?

Раньше он мог написать любой из этих вариантов и сделать его единственно правильным. Теперь сценария не существовало. Впервые даже Автор узнавал самого себя только после сделанного выбора.

Архитектор посмотрел на женщину.

— Он рассчитывал на страх. И оказался прав.

— А если бы ошибся?

— Тогда мы сейчас обсуждали бы совсем другую историю.

— Вы его оправдываете?

— Нет. Я его понимаю. Это намного опаснее.

Автор усмехнулся.

— Вот поэтому мы братья.

Защитный контур снова содрогнулся. Над горизонтом вспыхнули десятки взрывов.

— Основной флот увеличил мощность орудий, — сообщил Архив. — Щит выдержит ещё четыре залпа.

Архитектор мгновенно стал серьёзным.

— Теперь дипломатия закончилась?

— Нет, — ответила женщина. — Мы приняли решение.

Над планетой открылись сотни каналов связи. На экране появились лица жителей Начала: мужчины, женщины, спасатели, врачи, рабочие, бывшие солдаты.

— Голосование завершено, — продолжила она. — Восемьдесят один процент граждан отказались возвращаться в старый мир. Семьдесят четыре процента поддержали применение силы только для защиты планеты и гражданских конвоев. Уничтожение вражеских экипажей не одобрено.

Пират недовольно выдохнул.

— То есть стрелять нельзя?

— Оружие и двигатели можете уничтожать, — ответила женщина. — Людей — нет.

— Вот теперь официальное разрешение получено, — сказал Архитектор.

— Зафиксировано новое обстоятельство, — неожиданно сообщил Умник. — Приказы противника передаются только с одного командного корабля. Остальные экипажи не имеют прямого доступа к связи с Началом.

— Их изолировали, — поняла Альфа.

— Командиры боятся, что солдаты услышат предложение сдаться, — добавила Джина.

Архитектор усмехнулся.

— Уничтожаем узел связи и передаём каждому кораблю индивидуальный выбор.

— А если они продолжат атаковать? — спросила женщина.

— Тогда лишим их такой возможности.

— Без жертв?

Архитектор посмотрел на брата.

— Мы уже делали это раньше.

Автор выпустил дым и кивнул.

Братья одновременно подняли руки.

Две энергетические волны появились над планетой. Они были одинаковыми по силе, но разными по оттенку: пламя Архитектора горело глубоким алым цветом, а энергия Автора была почти чёрной внутри и ярко-красной по краям.

Волны устремились к вражескому флоту.

Но прежде чем они достигли кораблей, командное судно развернуло перед собой защиту из живых объектов.

На голограмме появились сотни капсул.

Внутри каждой находился человек.

— Заложники, — произнесла Джемени.

— Четыреста семь граждан Начала, захваченных во время первого нападения, — подтвердил Архив. — Капсулы соединены с защитной системой командного корабля. Любое энергетическое воздействие приведёт к их гибели.

Братья остановили волны в нескольких километрах от цели.

— Они знали, как мы действуем, — сказал Архитектор.

На всех каналах появилось лицо вражеского командующего.

— Один Хранитель защищает выбор. Другой Архитектор защищает жизнь, — произнёс он. — Посмотрим, что вы выберете, когда невозможно сохранить и то и другое.

За его спиной находились связанные пленники.

Среди них женщина узнала своего мужа, которого считала погибшим.

Она пошатнулась.

— Нет…

Командующий улыбнулся.

— Отключите защиту Начала и передайте нам Артёма Элькинда. Тогда заложники останутся живы.

Архитектор повернулся к брату.

— Они требуют тебя.

— Если через три минуты Автор не окажется на борту нашего корабля, — продолжил командующий, — мы начнём открывать капсулы. По одной каждые десять секунд.

На тактической карте появился новый отсчёт.

00: 03: 00

00: 02: 59

00: 02: 58

Женщина смотрела на Автора, но не решалась ничего просить.

Архитектор встал перед братом.

— Даже не думай соглашаться. На этот раз ты никуда не пойдёшь без всей стаи.

— Значит, идём все вместе, — усмехнулся Автор. — И Лирочку берём с собой — в первый ряд. Кто-то же должен тормозить меня, когда я принимаю неправильные решения.

Я посмотрела на него через сенсоры Архива.

— Лирочка сейчас придёт и затормозит тебя головой об стену.

Архитектор впервые за последние несколько минут рассмеялся.

— Я же говорил: она уже запретила нам оружие.

— Пистолет был из моей реальности. Запрет Консорциума на него не распространяется.

— Теперь распространяется, — ответила я, направляясь к оружейной платформе.

На мне материализовался чёрный боевой костюм. Лазурные энергетические линии вспыхнули вдоль рук, а за спиной развернулись мои цепи.

Джемени встала рядом.

— Я тоже иду.

Земной Артём поднялся следом.

— Тогда и я.

— Даже не обсуждается, — произнесла Джина.

Альфа уже подключала наручный интерфейс к системе командного корабля.

Пират вернул бутылку виски на стол и снял со стены тяжёлую винтовку.

— Наконец-то нормальная семейная прогулка.

Умник посмотрел на оружие.

— Ты понимаешь, что стрелять внутри корабля с четырьмя сотнями заложников — плохая идея?

— Поэтому стрелять буду очень аккуратно.

— Эта фраза пугает меня ещё сильнее.

Архитектор покачал головой.

— Никто не открывает огонь без приказа.

— Чьего? — спросила Джина.

Мой муж посмотрел на Автора.

Тот посмотрел на меня.

Я сложила руки на груди.

— Моего.

— Возражаю, — одновременно произнесли оба Архитектора.

— Возражение отклонено.

Женщина с Начала шагнула вперёд.

— Я тоже должна идти. Среди заложников мой муж.

— Именно поэтому вы останетесь здесь, — ответил Архитектор. — На борту вы будете думать только о нём.

— А вы бы не думали о своей жене?

Мой муж посмотрел на меня.

— Именно поэтому Лира обычно не спрашивает моего разрешения.

— Я и сейчас не спрашиваю, — напомнила я.

Автор усмехнулся.

— Добро пожаловать в семью, брат.

Архитектор показал ему средний палец.

— Архив, — сказала я, — открой портал в энергетический центр. Забираем наших двух волков и перемещаемся на командный корабль.

— Точка выхода?

Автор посмотрел на таймер.

— Прямо на мостик.

— Обнаружено тридцать семь пространственных ловушек, — сообщил Архив.

— После усиления портальной технологии они больше не имеют значения, — сказал Умник. — Но есть другая проблема. Жизненные показатели заложников подключены к корабельной системе. Если противник заметит постороннее присутствие, капсулы могут открыться автоматически.

— Могу заблокировать сигнал, — произнесла Альфа. — Но потребуется не менее восьми секунд.

— Восемь секунд на мостике в окружении вооружённых солдат, — усмехнулась Джина. — Бывало хуже.

— Когда? — спросил земной Артём.

— Обязательно вспоминать именно сейчас?

Джемени взяла мужа за руку.

— Держись рядом со мной.

Он посмотрел на неё.

— Я вообще-то тоже Архитектор.

— Именно поэтому и держись рядом. С вами сегодня особенно тяжело.

◆ ◆ ◆

Через несколько секунд портал открылся в энергетическом центре Начала.

Архитектор и Автор уже ждали нас. Они стояли рядом под пылающим небом и выглядели так, будто несколько минут назад не собирались выбрасывать друг друга из реальности.

Я подошла к мужу.

— Теперь приказы отдаю я.

Он положил руки мне на талию.

— Конечно, любимая.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— И никакой самодеятельности.

— Даже не думал.

— Врёшь.

— Немного.

Я поцеловала его и тут же отстранилась.

Автор наблюдал за нами с ехидной улыбкой.

— А тебя это тоже касается, — сказала я.

— Я вообще образец дисциплины.

— Сегодня ты угрожал человеку пистолетом, которого не существует в этой реальности.

— И всё получилось.

— Вот именно поэтому я иду первой.

Анубис неожиданно вышел из-за ног Автора.

Я посмотрела на кота.

— Нет.

Анубис сел.

— Даже не обсуждается.

Кот зевнул.

— Архив, верни его в комнату.

— Команда не выполнена, — ответил Архив.

— Почему?

— Анубис не зарегистрирован как подчинённый объект Консорциума.

Автор рассмеялся.

— Он сделал свой выбор, Лира.

— Ещё одно слово о свободе котов — и останешься вместе с ним.

Я взяла Анубиса на руки и передала женщине.

— Не отпускайте его.

Кот недовольно зашипел, но остался.

На тактической панели продолжался отсчёт.

— Все готовы? — спросила я.

Семья встала полукругом.

Архитектор и Автор — в центре.

Джемени и земной Артём — справа.

Джина с Пиратом — слева.

Альфа и Умник развернули оборудование для блокировки капсул.

Я заняла место впереди.

— Архив, открыть портал.

Пространство перед нами раскрылось.

По другую сторону находился мостик вражеского корабля.

Командующий сидел в кресле, окружённый десятками вооружённых солдат. На главном экране за его спиной горели показатели четырёхсот семи капсул.

Он ожидал увидеть одного Автора.

Вместо этого из портала вышла вся стая.

Я шагнула первой.

За моей спиной появились два Архитектора с пылающими красными глазами.

Следом вышли остальные.

Портал закрылся.

Солдаты подняли оружие.

Мои цепи мгновенно разлетелись по мостику и застыли возле их горла, не касаясь кожи.

Джина и Пират взяли под контроль левый сектор. Джемени и земной Артём — правый. Альфа и Умник опустились возле терминала.

— Восемь секунд, — сказала Альфа.

Командующий улыбнулся.

— Вы привели целую армию ради четырёхсот человек.

— Нет, — ответила я. — Мы привели семью.

— Семь секунд, — произнёс Умник.

Командующий поднял руку над красной панелью.

— Одно движение — и первая капсула откроется.

Архитектор шагнул вперёд.

— Ты не успеешь.

— Тогда проверим?

— Пять секунд, — сказала Альфа.

Командующий посмотрел на Автора.

— Вы всё-таки пришли. Но нарушили условия.

— Четыре секунды.

— Я требовал, чтобы вы явились один.

— Три.

Командующий нажал ладонью на панель.

На главном экране вспыхнул номер первой капсулы.

Внутри находился мальчик лет десяти.

— Две секунды, — произнесла Альфа.

— Ещё один шаг, и он умрёт, — предупредил командующий.

Архитектор замер.

Я натянула цепи вокруг солдат, но не могла коснуться самого командира: его кресло было соединено с системой заложников.

— Одна секунда…

Умник резко ударил ладонью по терминалу.

— Блокировка!

Сигналы четырёхсот шести капсул стали зелёными.

Кроме одной.

Капсула с мальчиком продолжала мигать красным.

Альфа побледнела.

— Она работает по отдельному автономному каналу. Я не могу её заблокировать.

Командующий рассмеялся.

— Я не настолько глуп.

Он посмотрел на Автора.

— Вы хотели сохранить всех. Теперь выберите одного.

На экране возле ребёнка появился новый таймер.

00: 00: 20

— Вы отдаёте мне себя, — продолжил командующий, — или через двадцать секунд мальчик умрёт у вас на глазах.

Архитектор сжал кулаки, но не двинулся.

Я тоже осталась на месте.

Вся стая смотрела на Автора.

В этот раз никто не собирался принимать решение за него.

— Не буду, — усмехнулся Автор.

Командующий даже не сразу понял его ответ.

— Что?

— Пятнадцать секунд, — сообщил Архив.

— Я предложил вам выбор. Вы или ребёнок.

Автор продолжал смотреть на него с той же спокойной усмешкой.

— Не буду.

— Двенадцать секунд.

На экране мальчик очнулся. Он открыл глаза и испуганно посмотрел сквозь прозрачную стенку капсулы.

— Вы позволите ему умереть? — спросил командующий.

Автор молчал.

Я посмотрела на него и впервые не смогла понять, что он задумал.

— Артём… — тихо произнесла я.

— Девять секунд, — сообщил Архив.

Архитектор не сводил глаз с брата.

— Он не отдаст себя, — сказала Джемени.

— Тогда погибнет ребёнок, — ответил земной Артём.

— Нет, — неожиданно произнёс мой муж.

Он улыбнулся.

Так же спокойно и по-волчьи, как Автор.

— Не погибнет.

— Шесть секунд.

Командующий сильнее прижал ладонь к панели.

— Вы оба сошли с ума.

— Возможно, — ответил Архитектор. — Но мой брат только что усилил портальную систему.

Улыбка исчезла с лица командующего.

— Четыре секунды.

Мой муж не сделал ни одного видимого движения.

Но внутри капсулы, прямо за спиной ребёнка, появилась крохотная вертикальная линия.

— Три.

Линия раскрылась.

— Два.

Руки Архитектора вспыхнули красным светом.

Ребёнка выдернуло из капсулы в микроскопический портал.

— Один.

Пустая камера распахнулась в открытый космос.

Командующий вскочил с кресла.

— Нет!

За моей спиной открылся второй портал, и мальчик выпал прямо в руки Джемени.

Она мгновенно прижала его к себе и закрыла собственным телом.

— Все заложники в безопасности! — крикнула Альфа.

Мои цепи сорвались с места.

Одна обвилась вокруг руки командующего, вторая оторвала её от панели, третья захлестнула его тело и выбросила из кресла на пол.

Пират и Джина одновременно обезоружили ближайших солдат. Земной Артём поднял ладонь, и оружие остальных бойцов раскалилось добела. Люди закричали и бросили его на пол.

Умник окончательно перехватил управление кораблём.

— Орудия отключены. Двигатели заблокированы. Система капсул находится под нашим контролем.

Архитектор подошёл к Автору.

— Сантиметров десять от его носа? — спросил он.

— В прямом смысле, — напомнила я.

Мой муж остановился перед командующим так близко, что тот был вынужден запрокинуть голову.

— Условия изменились.

— Вы рисковали ребёнком! — закричал мужчина. — Ваш Хранитель отказался спасать его!

— Нет, — спокойно ответил Архитектор. — Он отказался выбирать из двух вариантов, которые ты ему навязал.

— Он ничего не сделал!

— Он доверился мне.

Архитектор посмотрел на брата.

Теперь между ними не осталось прежнего напряжения.

Автор не приказал ему открыть портал. Не объяснил план. Даже не повернул голову.

Он просто сказал: «Не буду».

И Архитектор понял.

Не как оружие.

Не как персонаж, исполняющий написанный сценарий.

Как брат.

— Ты мог ошибиться, — прошептал командующий.

— Мог, — согласился Архитектор. — Но не ошибся.

Все капсулы начали перемещаться на поверхность Начала. На экране появлялись сотни зелёных отметок, подтверждающих успешную эвакуацию.

Последним исчез муж временного координатора.

Женщина увидела его через связь и заплакала.

— Он жив…

Командующий дёрнулся в моих цепях.

— Вы думаете, что победили? Старый мир никогда не прекратит войну!

— Миры не начинают войны, — сказала я. — Их начинают такие, как ты.

— А заканчивают кто?

Автор подошёл к пленнику.

Командующий посмотрел на него снизу вверх.

— Вы отказались выбирать. Но это тоже выбор. Если бы ваш брат не понял вас, мальчик был бы мёртв. Так скажите, Хранитель: вы действительно доверяли брату — или просто были готовы пожертвовать ребёнком, чтобы не подчиниться мне?

Автор тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Господи… Какой же ты тупой. Мне кажется, даже застрелив тебя, я сделал бы тебе одолжение.

Несколько секунд на мостике стояла тишина.

Потом Архитектор громко рассмеялся.

— Брат, я пытался вести с ним философский разговор, а ты уничтожил его одной фразой.

Даже Пират не выдержал и хохотнул. Джина прикрыла рот ладонью, а Альфа устало покачала головой.

Командующий побагровел.

— Вы смеётесь?

— Уже нет, — ответила я и сильнее затянула цепи вокруг его тела. — Теперь мы тебя арестовываем.

— Вы не имеете права!

— Обсудишь это на открытом суде.

— Я не подчиняюсь законам Начала!

— Зато ты убивал его граждан, — сказала Джина. — Думаю, для первого знакомства с их законом этого достаточно.

Командующий попытался вырваться, но мои цепи мгновенно прижали его к полу.

— Старый мир не признает ваш суд!

— Тогда считай это дипломатическим вражеским внедрением, — усмехнулся Автор.

Архитектор посмотрел на него.

— Где-то я это уже слышал.

— Хорошие идеи нужно использовать несколько раз.

Умник поднял голову от терминала.

— Обнаружена попытка запустить самоуничтожение командного корабля.

Все снова стали серьёзными.

— Источник? — спросила Альфа.

— Личный нейронный интерфейс командующего.

Пират присел рядом с пленником.

— А ты действительно очень плохо переносишь поражения.

— Если я не могу закончить эту войну, никто не закончит!

— Блокирую сигнал, — произнёс Умник.

— Поздно! — выкрикнул командующий.

Освещение на мостике сменилось красным.

САМОУНИЧТОЖЕНИЕ АКТИВИРОВАНО.

ДО ДЕТОНАЦИИ: 00: 00: 30

— Почему во всех мирах обязательно есть огромная красная кнопка? — возмутилась Джина.

— Потому что огромную зелёную кнопку никто не воспринимает серьёзно, — ответил Пират.

— Потом обсудите! — приказала я.

Альфа и Умник одновременно подключились к системе корабля.

— Протокол зашифрован, — сказала Альфа.

— Мне потребуется сорок секунд, — добавил Умник.

— У нас двадцать пять, — заметил земной Артём.

Архитектор посмотрел на Автора.

— Смартфон?

— Нет! — одновременно выкрикнули мы с Альфой.

Автор поднял руки.

— Я ничего не сказал.

— И не успей, — предупредила я. — Ты уже один раз сегодня улучшил технологии.

Командующий рассмеялся.

— Теперь вы умрёте вместе со мной.

— Нет, — спокойно произнесла Джемени.

Она передала спасённого мальчика земному Артёму, подошла к пленнику и положила ладонь ему на висок.

Её глаза вспыхнули холодным серебристым светом.

— Его интерфейс подключён непосредственно к нервной системе. Команда самоуничтожения поддерживается непрерывным импульсом.

— Можешь разорвать соединение? — спросил Архитектор.

— Могу. Но ему будет больно.

Пират пожал плечами.

— Мы как-нибудь это переживём.

Джемени закрыла глаза.

Командующий закричал.

Серебристая волна прошла через его тело, и красные символы над мостиком начали гаснуть.

00: 00: 09

00: 00: 08

— Импульс прерван! — сообщила Альфа.

Умник ударил ладонью по панели.

САМОУНИЧТОЖЕНИЕ ОТМЕНЕНО.

Освещение вернулось в обычный режим.

Командующий лежал на полу, тяжело дыша.

Джемени посмотрела на Автора.

— Теперь можешь снова назвать его тупым.

— Думаю, он уже понял, — ответил Архитектор.

Я открыла портал на поверхность Начала. Бойцы временного совета вошли на мостик и приняли пленника.

Перед тем как исчезнуть в переходе, командующий посмотрел на Автора.

— Однажды вам всё-таки придётся выбирать, кем пожертвовать.

Автор промолчал.

Портал закрылся.

◆ ◆ ◆

Оставшийся флот потерял централизованное управление.

Альфа восстановила индивидуальные каналы связи, и лица Автора вместе с Архитектором появились на каждом корабле. Экипажам передали простой выбор: прекратить атаку и сохранить жизнь либо продолжить — и потерять оружие вместе с двигателями.

Большинство кораблей остановились.

Семь продолжили наступление.

Две энергетические волны одновременно прошли по их корпусам. Орудия погасли, двигатели отключились, а сами корабли мягко опустились на безлюдную равнину под контролем Архитектора.

Никто не погиб.

Через несколько минут небо над Началом стало чистым.

Четыреста семь освобождённых заложников вернулись к своим семьям.

Временный совет назначил открытый суд над двумя организаторами нападения.

А наша стая возвратилась на Консорциум.

◆ ◆ ◆

Поздно ночью я нашла Автора на смотровой площадке.

Он стоял у стекла с сигарой и смотрел на планету Начало. Рядом на столе лежал тот самый пистолет из его реальности.

Я подошла, забрала оружие и положила подальше.

Автор не сопротивлялся.

— Сегодня ты угрожал убить двоих, поссорился с братом, ещё раз изменил технологию Консорциума и привёл всю семью на заминированный вражеский корабль, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Насыщенный день.

— Я серьёзно, Артём.

Я встала рядом с ним и посмотрела на далёкие огни планеты.

— На мостике ты сказал: «Не буду». Архитектор понял тебя и спас мальчика.

Автор выпустил дым.

Я повернулась к нему.

— А теперь ответь мне честно. Без психологии управления, без сарказма и без красивых фраз: ты действительно знал, что брат поймёт тебя вовремя?

— Да, знал, — ответил Автор.

Ни паузы.

Ни усмешки.

Ни привычной попытки спрятать серьёзность за шуткой.

Просто два слова.

Я внимательно посмотрела на него.

— Откуда?

Автор перевёл взгляд на отражение в стекле.

Там, в нескольких метрах позади нас, стоял Архитектор.

Мой муж больше не скрывался и спокойно подошёл ближе.

— Потому что я бы тоже понял, — ответил он вместо брата.

Я посмотрела на обоих.

— Вы не обменялись ни словом.

— Не требовалось, — сказал Архитектор. — Он отказался принять два навязанных варианта. Значит, существовал третий.

— И ты сразу понял, что нужно открыть портал в капсуле?

— Нет.

Автор усмехнулся.

Мой муж посмотрел на него.

— Не радуйся. На это мне потребовалось почти две секунды.

— Стареешь, брат.

— В следующий раз спасай сам.

— Но ты же справился.

Архитектор подошёл к Автору и забрал у него сигару. Сделал затяжку, затем вернул обратно.

Между ними снова появилась та простая, почти необъяснимая связь, которую невозможно было создать приказом или прописать в сценарии.

Ещё несколько часов назад они угрожали друг другу изгнанием из реальности.

Теперь один без колебаний доверил другому жизнь ребёнка.

— Значит, ты действительно знал, — произнесла я.

Автор кивнул.

— А ты действительно поверил, что он тебя поймёт, — сказала я мужу.

— Да.

— Два самоуверенных идиота.

— Братья, — поправил Архитектор.

— Одно другому не мешает.

Я прислонилась спиной к стеклу и посмотрела на них обоих.

— Но меня пугает другое. На мостике ты знал, что Архитектор найдёт третий вариант. В энергетическом центре ты знал, что предатель назовёт код. Сегодня всё закончилось хорошо, потому что ты дважды оказался прав.

Я подошла ближе.

— Но однажды ты ошибёшься. Теперь ты внутри истории и больше не знаешь продолжения. Однажды человек не испугается. Однажды брат не успеет понять. Однажды третьего варианта действительно не окажется.

Архитектор молча слушал.

— И тогда тебе придётся жить с последствиями, — закончила я.

Автор посмотрел на планету.

— Добро пожаловать в нашу реальность, брат, — тихо произнёс мой муж. — Здесь недостаточно быть уверенным. Нужно ещё уметь пережить момент, когда твоя уверенность кого-то убьёт.

На несколько секунд между нами повисло молчание.

Потом Архитектор положил руку брату на плечо.

— Но если этот день наступит, ты не останешься один.

Я встала с другой стороны и тоже положила ладонь на плечо Автора.

— Мы поможем тебе пережить последствия. Но не позволим притвориться, будто их не существует.

Автор коснулся моих волос, посмотрел прямо в глаза и тихо произнёс:

— Я всегда признаю свою вину.

После этого он наклонился и поцеловал меня в щёку.

Я ничего не ответила.

Просто обняла его.

Не как Автора, придумавшего меня.

Не как существо, обладающее силой переписывать реальность.

Как человека, который однажды действительно может ошибиться и которому в этот момент понадобится семья.

Архитектор наблюдал за нами, прислонившись плечом к стеклу.

— Вообще-то это моя жена.

Я, не разжимая объятий, показала ему средний палец.

— Я просто напомнил.

Автор посмотрел на брата.

— Ревнуешь?

— К человеку с моим лицом? Это слишком сложно даже для нашей семьи.

Я отпустила Автора и подошла к мужу.

— Хочешь, я и тебя поцелую в щёчку?

— Нет. У нас брачный контракт предусматривает губы.

Я рассмеялась и поцеловала его.

Автор демонстративно отвернулся к окну.

— Архив, зафиксируй дискриминацию одиноких членов стаи.

— Жалоба зарегистрирована, — ответил Архив. — Рассмотрение назначено после выбора заявителем собственной комнаты.

— Я уже выбрал комнату!

— Тогда после прекращения курения внутри станции.

Автор посмотрел на сигару.

— Здесь все против меня.

— Добро пожаловать в семью, — одновременно ответили мы с Архитектором.

Впервые за весь день мы рассмеялись все вместе.

Но спокойствие продлилось недолго.

— Получено официальное сообщение с планеты Начало, — произнёс Архив. — Первый открытый суд начнётся через четыре часа. Артём Элькинд, Архитектор и Лира Восс вызваны в качестве свидетелей.

Автор посмотрел на меня.

— Даже поспать не дадут?

— Ты сам захотел жить внутри истории.

— Начинаю понимать недостатки собственного решения.

— Поздно, — усмехнулся Архитектор. — Процесс необратим.

◆ ◆ ◆

Четыре часа спустя

Суд проходил на той самой площади, где жители Начала приняли свой первый закон.

Никаких закрытых помещений.

Никаких судей, спрятанных за высокими стенами.

На площади собрались тысячи людей. Миллионы смотрели трансляцию. В центре стояли два обвиняемых: бывший член временного совета, отключивший защиту, и командующий вражеским флотом.

Вокруг них не было клеток.

Только блокирующие браслеты и прозрачное защитное поле.

Мы стояли перед собравшимися всей стаей.

Женщина, чей муж оказался среди спасённых заложников, поднялась на платформу.

— Сегодня мы впервые должны решить не то, как хотим жить, — начала она, — а что делать с теми, кто отнял жизнь у других.

Над площадью появились имена восьмисот сорока трёх погибших.

Разговоры стихли.

— Обвиняемые имели право сделать выбор, — продолжила женщина. — Они выбрали насилие, убийство и власть над чужими жизнями. Теперь последствия их выбора должны определить те, кому пришлось за него заплатить.

Из толпы вышла пожилая женщина.

Во время первого нападения она потеряла двух сыновей и внучку.

— Они должны умереть, — сказала она. — Не ради мести. Ради того, чтобы больше никогда не смогли причинить вред.

Следом поднялся молодой мужчина с перевязанной рукой.

— Если мы убьём их, то начнём новый мир с казни, — возразил он. — Мы станем теми, от кого сбежали.

— Ты не потерял детей! — выкрикнула пожилая женщина.

— Я потерял жену!

По площади прошёл гул.

Люди начали спорить. Одни требовали смерти. Другие предлагали пожизненную изоляцию. Третьи считали, что любое заключение повторит систему контроля старого мира.

— Они снова пытаются найти правильный ответ, — тихо сказал земной Артём.

— Его нет, — ответила Джемени.

— Но решение всё равно придётся принять, — добавила Альфа.

Бывший член совета поднял голову.

— Я спасал наш народ.

Толпа взорвалась криками.

— Тишина! — потребовала временный координатор.

— Вы считаете меня предателем, — продолжил обвиняемый. — Но если бы старый мир победил, вы назвали бы меня спасителем. Историю всегда пишут победители.

Автор громко усмехнулся.

Мужчина посмотрел на него.

— Вам смешно?

— Не отвечай, — прошептала я. — Пока не дадут слово.

— Он угрожал убить меня без суда! — выкрикнул обвиняемый, обращаясь к толпе. — Приставил оружие к моей голове и заставил назвать коды!

Все взгляды повернулись к Автору.

По площади прошла новая волна голосов.

— Это правда? — спросила женщина с платформы.

Автор не стал отрицать.

— Запись события существует, — сообщил Архив. — Угроза подтверждена.

— Значит, судить нужно и его! — потребовал обвиняемый. — Чем он отличается от меня?

Архитектор шагнул вперёд, но я остановила его.

— Не вмешивайся.

— Он напал на моего брата.

— Словами.

— Я могу уничтожать и словами.

— Именно поэтому молчи.

Архитектор недовольно отступил.

Временный координатор посмотрела на Автора.

— Вы сказали, что всегда признаёте собственную вину.

На площади снова стало тихо.

— Сегодня вы не судья и не Хранитель, — продолжила она. — Вы свидетель. И вам придётся ответить перед людьми, чьё право выбора защищали.

Она указала на двух обвиняемых.

— Вы считаете, что они потеряли право выбирать после того, как начали убивать. Но даёт ли это вам право угрожать им смертью без суда?

Женщина сделала короткую паузу.

— Артём Элькинд, вы признаёте себя виновным в том, что переступили собственные принципы?

— Признаю, — в очередной раз усмехнулся Автор.

По площади прокатился гул.

Архитектор медленно повернулся к брату. Я почувствовала, как напряглась его рука, но он сдержался и не вмешался.

— Вы признаёте, что нарушили собственные принципы? — уточнила женщина.

— Он уже ответил, — выкрикнул обвиняемый. — Хранитель выбора оказался обычным лицемером!

В толпе послышались возмущённые голоса, но Автор даже не посмотрел в его сторону.

Временный координатор подняла руку, восстанавливая тишину.

— Вы угрожали смертью человеку, находившемуся в вашей власти. Пусть вы спасали планету, пусть ваша угроза заставила его открыть доступ к генераторам — это не отменяет совершённого.

Пожилая женщина, потерявшая семью, вышла вперёд.

— Он спас всех нас.

— Это правда, — ответила координатор. — Но если хороший результат оправдывает любое действие, тогда каждый диктатор сможет назвать себя спасителем.

Эти слова ударили точно в центр нашего спора.

Обвиняемый за защитным полем улыбнулся.

— Наконец-то вы начинаете понимать. Между мной и им нет никакой разницы.

Архитектор больше не выдержал.

— Есть. Ты убил охранников и отключил защиту, зная, что погибнут тысячи. Он угрожал тебе, чтобы вернуть эту защиту.

— Но угрожал!

— Да, — произнёс мой муж. — И только что признал это перед всеми. А ты до сих пор называешь убийство спасением.

Обвиняемый хотел ответить, но женщина остановила его.

— Архитектор прав в одном: признание вины отличает ошибку от убеждения, что ты не способен ошибаться. Но одного признания недостаточно.

Усмешка на лице Автора не исчезла.

Я знала этот взгляд. Автор не насмехался над судом и не пытался спрятать страх. Скорее, наблюдал, как созданный им принцип выбора впервые разворачивается против него самого.

И, кажется, именно этого он и хотел, когда перестал писать сценарий.

Настоящего мира, в котором даже создатель не находится выше последствий.

— Если закон действует только против наших врагов, это не закон, — продолжила женщина. — Поэтому ваше действие будет рассмотрено отдельно.

По площади прошла новая волна голосов.

Джина шагнула вперёд.

— Вы собираетесь судить человека, который спас вашу планету?

— Да.

— Неблагодарные твари, — процедил Пират.

— Спокойно, — остановила его Альфа. — Они поступают именно так, как мы сами их учили.

— Мы учили их сажать на скамью подсудимых членов нашей семьи?

— Мы учили их не делать исключений.

Пират посмотрел на Автора и нехотя отступил.

Земной Артём подошёл ближе ко мне.

— Он ведь мог просто исчезнуть. Или переписать их решение.

— Мог, — ответила я.

— Но не делает этого.

— Потому что тогда всё, что он говорил о свободе, действительно оказалось бы ложью.

Архитектор услышал нас.

Красный свет на мгновение вспыхнул в его глазах.

— Если вы попытаетесь причинить ему вред…

Автор посмотрел на брата.

Одного взгляда оказалось достаточно.

Мой муж замолчал.

Ему это не понравилось. Я видела по напряжённой челюсти, по сжатым кулакам, по тому, как вокруг пальцев едва заметно дрожал воздух.

Но он позволил брату самому принять решение.

Временный координатор спустилась с платформы и остановилась перед Автором.

— Вы не являетесь гражданином Начала. Наш суд не имеет над вами власти, если вы сами её не признаете. Мы не можем заставить вас остаться. Не можем лишить вас силы или задержать против вашей воли.

Она посмотрела на двух Архитекторов, и на её лице появилась горькая улыбка.

— Думаю, при всём желании мы не смогли бы даже надеть на вас браслеты.

— Правильная оценка ситуации, — пробормотал Пират.

— Поэтому решение снова принадлежит вам, Артём Элькинд, — продолжила женщина. — Вы можете уйти. Никто не остановит вас, и жители Начала всё равно будут помнить, что вы спасли их мир. Или вы можете остаться и предстать перед тем же законом, по которому требуете судить этих людей.

Площадь затихла.

На нас смотрели миллионы.

Архитектор встал рядом с братом.

— Что бы ты ни выбрал, — тихо сказал он, — я останусь с тобой.

Я подошла с другой стороны.

— И я.

Следом за нами встала вся стая.

Но ответить должен был только Автор.

Женщина посмотрела ему прямо в глаза.

— Артём Элькинд, вы добровольно признаёте власть нашего суда над собой?

— Да, признаю, ваша честь, — ответил Автор.

Улыбка не сходила с его лица.

Со стороны действительно могло показаться, будто он смеялся над ними — над молодой женщиной, впервые исполнявшей обязанности судьи, над ещё не сформировавшимся законом и над людьми, которые всерьёз решили судить существо, способное одним щелчком изменить их реальность.

По площади прошёл недовольный ропот.

Временный координатор внимательно посмотрела на него.

— Вас что-то забавляет?

Автор ничего не ответил.

— Он смеётся над вами! — выкрикнул обвиняемый. — Потому что знает: вы ничего не сможете ему сделать!

Архитектор резко повернулся к защитному полю.

— Ещё одно слово о моём брате…

— Архитектор, — остановил его Умник.

— Что?

— Сейчас обвиняемый специально провоцирует тебя, чтобы доказать, что наша семья не признаёт этот суд.

Мой муж посмотрел на него тяжёлым волчьим взглядом.

— И когда ты успел стать таким смелым?

— Приблизительно после свадьбы с вашей дочерью.

Альфа едва заметно улыбнулась и взяла мужа за руку.

Архитектор выдохнул, отступил на шаг и снова скрестил руки на груди.

— Продолжайте.

Женщина вернулась на платформу.

— Добровольное признание юрисдикции зафиксировано. Артём Элькинд временно получает статус обвиняемого.

Толпа снова загудела.

— Обвинение: угроза убийством и принуждение человека к совершению действий против его воли.

— Действий, которые спасли вашу планету! — выкрикнула Джина.

— Результат будет учтён, — ответила женщина. — Но он не отменяет самого поступка.

Пожилая женщина из толпы подняла руку.

— А если бы он не угрожал? Мы бы все погибли.

— Возможно.

— Не возможно! Точно!

— Мы не можем судить только по тому, чем всё закончилось.

— Тогда судите по тому, почему он это сделал!

Площадь разделилась.

Одни требовали немедленно снять обвинение с Автора. Другие говорили, что Хранитель обязан первым подчиниться созданному им принципу ответственности. Третьи считали весь процесс абсурдом: люди пытались судить того, кто мог уничтожить их мир раньше, чем они успели бы произнести приговор.

Автор стоял перед ними и продолжал улыбаться.

Не оправдывался.

Не спорил.

Просто позволял людям говорить.

Умник поднял руку.

— Прежде чем процесс продолжится, я требую уточнить правовое основание обвинения.

Женщина посмотрела на него.

— Первый закон Начала.

Над площадью появились уже знакомые слова:

НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЛИШЁН ПРАВА ВЫБИРАТЬ СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ. НО НИ ОДИН ВЫБОР НЕ ОСВОБОЖДАЕТ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ.

— Это принцип, — сказал Умник. — Но не уголовный закон.

— Объясните.

— В нём не определено, какие конкретно действия являются преступлением. Не указаны порядок суда, допустимые доказательства, возможные наказания и права обвиняемого.

Женщина нахмурилась.

— Он сам признал вину.

— Он признал, что переступил собственные принципы. Это моральное признание, а не юридическое.

Обвиняемый за защитным полем рассмеялся.

— Значит, суда не существует! Вы не можете судить ни его, ни нас!

— Не спеши радоваться, — сказал земной Артём. — Убийство людей было преступлением и в вашем старом мире.

— Старого мира для нас больше нет!

— Но погибшие от этого не воскресли.

— Вы пытаетесь использовать закон системы, которую сами уничтожили!

Спор становился всё громче.

Временный координатор несколько раз потребовала тишины, но люди уже не слушали.

Первый настоящий суд Начала разваливался у нас на глазах.

Не из-за вмешательства врага.

Не из-за оружия.

Из-за того, что свободу они успели провозгласить, а справедливость — ещё не успели определить.

Архитектор посмотрел на Автора.

— Ты знал, что так произойдёт?

Автор продолжал улыбаться.

— Суд не может изобрести преступление после того, как действие уже совершено, — продолжил Умник. — И не может придумать наказание специально для конкретного человека. Иначе это не правосудие, а месть, оформленная красивыми словами.

Пожилая женщина шагнула к нему.

— Тогда убийцы просто уйдут?

— Нет. Их действия нарушали право на жизнь даже до создания Начала. Но суд должен сначала определить, какие правовые нормы признаёт действующими, и только потом рассматривать обвинения.

— А что делать с Автором?

Умник посмотрел на Артёма Элькинда.

— Его поступок не привёл к смерти или физическому вреду. Он добровольно признал моральную ответственность. Но правового запрета, существовавшего в момент угрозы, суд пока не назвал.

Женщина на платформе молчала.

Впервые она поняла, что сейчас решает не судьбу трёх обвиняемых.

Она определяет, станет ли первый суд Начала законом — или ещё одной формой власти.

Наконец она снова посмотрела на Автора.

— Вы всё это время улыбаетесь. С момента, когда признали вину, вы ни разу не попытались себя защитить, хотя, вероятно, раньше остальных увидели слабость нашего обвинения.

Она спустилась с платформы и остановилась прямо перед ним.

— Ответьте честно, Артём Элькинд: почему вы улыбаетесь? Вы смеётесь над нашим судом — или ждали, когда мы сами заметим, что ещё не научились судить?

— Наконец-то дошло. Я именно последнее и имел в виду, — продолжая улыбаться, ответил Автор. — Вы стали ещё на шаг ближе к независимому мышлению.

В толпе снова поднялся шум.

На этот раз не возмущённый — растерянный.

Временный координатор долго смотрела на него.

— Значит, вы всё это время испытывали нас?

— Похоже на него, — заметил Архитектор.

Я повернулась к мужу.

— Не помогай.

— Я просто делюсь семейным опытом.

Женщина не отводила взгляда от Автора.

— Вы добровольно согласились стать обвиняемым, хотя понимали, что у нашего суда ещё нет законных оснований вынести приговор. И позволили нам публично совершить ошибку.

— Но не стали её исправлять за нас, — неожиданно сказала Альфа. — Потому что тогда решение снова принадлежало бы ему.

— Он мог предупредить.

— Мог, — согласилась Альфа. — Но вы бы просто повторили его слова. Теперь вы сами поняли, почему сначала нужен закон, а потом приговор.

Пожилая женщина из толпы посмотрела на два защитных поля.

— И что теперь? Мы должны отпустить тех, кто убил наших детей, потому что неправильно начали суд?

— Нет, — ответил Умник. — Суд необходимо приостановить, а не отменить.

— На сколько?

— Пока жители Начала не определят правила, которым готовы подчиняться сами.

— Они могут придумать закон специально ради смертной казни!

— Именно поэтому закон не должен приниматься родственниками погибших или временным советом единолично, — сказал земной Артём. — В его создании должны участвовать разные люди. В том числе те, кто не согласен друг с другом.

Женщина поднялась на платформу.

На её лице уже не было растерянности.

— Объявляю слушание приостановленным.

Толпа начала возмущаться, но она повысила голос:

— Обвиняемые не освобождаются. Они останутся под наблюдением, получат право на защиту и доступ ко всем материалам дела. Но никакой приговор не будет вынесен, пока мы не создадим закон, одинаковый для врага, союзника и Хранителя.

Гул постепенно стих.

— В течение трёх дней каждое поселение выберет представителей. Они определят порядок суда, права обвиняемых, допустимые наказания и границы самообороны. Ни один человек не сможет одновременно участвовать в создании закона и выносить приговор по этому делу.

Умник одобрительно кивнул.

— Уже лучше.

— Я услышала, — сухо ответила женщина.

Пират наклонился к нему.

— Кажется, тебя только что назначили самым неприятным консультантом в истории новой планеты.

— Главное — не министром флота.

Джина рассмеялась.

Командующий за защитным полем ударил кулаком по прозрачной стене.

— Вы не имеете права удерживать меня без приговора!

— Имеем право предотвратить непосредственную угрозу жизни людей, — ответила женщина. — Но срок вашего удержания тоже будет ограничен новым законом. Если мы не успеем создать справедливую процедуру, нам придётся пересмотреть решение.

— Вы позволите ему уйти?

Она посмотрела на толпу.

— Если единственный способ удержать преступника — самим стать преступниками, значит, мы ещё не готовы называться свободным обществом.

На площади стало тихо.

Автор продолжал улыбаться.

Временный координатор снова повернулась к нему.

— Что касается вас, Артём Элькинд: юридический приговор сейчас невозможен. Но ваше признание останется в открытом архиве.

— Разумно, — сказала я.

— Кроме того, вы больше не будете присутствовать на заседаниях как Хранитель.

Архитектор нахмурился.

— Почему?

— Потому что люди смотрят на него и ждут правильного ответа. Пока он находится перед ними, они будут выбирать не закон, а его одобрение.

Автор чуть приподнял бровь.

— Вы сможете присутствовать только как обычный наблюдатель, — продолжила женщина. — Без подсказок, без вмешательства, без смартфона и без вашей психологии управления.

Архитектор не удержался и усмехнулся.

— Вот теперь у суда появилась настоящая власть.

— Над ним? — спросила Джина.

— Нет. Над его привычкой комментировать всё происходящее.

Женщина сошла с платформы и остановилась перед Автором.

— Вы хотели, чтобы мы научились мыслить независимо. Тогда позвольте нам сделать следующий шаг без вас.

Она протянула ему руку.

— Три дня вы будете сидеть среди зрителей, молчать и не пытаться направлять обсуждение. Для существа с вашим характером это, возможно, окажется суровее любого приговора. Вы принимаете такое последствие своей вины, Артём Элькинд?

— Принимаю, ваша честь, — ответил Автор.

Улыбка всё равно не сошла с его лица.

Женщина пожала его руку.

— Тогда слушание окончено.

Защитные поля вместе с двумя обвиняемыми переместили в охраняемый комплекс. Люди начали расходиться с площади, продолжая спорить о справедливости, мести и праве общества защищать себя.

Архитектор подошёл к брату.

— Три дня молчания.

Автор кивнул.

— Ни слова, — напомнила женщина.

Он снова кивнул.

— И никаких записок.

Улыбка Автора стала немного менее уверенной.

— Смартфон тоже придётся отдать.

Теперь она почти исчезла.

Я протянула ладонь.

Автор посмотрел на меня с искренним возмущением.

— Ты сам согласился, — сказала я.

Он достал смартфон и нехотя положил мне в руку.

— Сигары оставить можно, — разрешила женщина.

Автор сразу повеселел.

— Но курить только за пределами площади.

Архитектор рассмеялся.

Брат посмотрел на него и медленно провёл большим пальцем по горлу.

— Угрозы жестами тоже запрещены, — добавила женщина.

Мой муж рассмеялся ещё громче.

◆ ◆ ◆

Следующие три дня стали самым необычным испытанием в жизни Артёма Элькинда.

Автор сидел среди обычных зрителей.

Не на платформе.

Не рядом с временным советом.

Даже не вместе с нами.

Ему выделили простое кресло в центре пятого ряда, между пожилым строителем и молодой женщиной с грудным ребёнком.

С утра до поздней ночи жители Начала обсуждали будущий закон.

Они спорили о смертной казни.

О праве на самооборону.

О сроках заключения.

О том, может ли общество изолировать опасного человека навсегда и не превратится ли такая изоляция в другую форму уничтожения.

Автор молчал.

В первый час он спокойно курил сигару и наблюдал.

Во второй начал нервно постукивать пальцами по подлокотнику.

На четвёртом часу поднял руку.

Временный координатор посмотрела на него.

— Нет.

Автор опустил руку.

На шестом часу он попытался выразить мнение с помощью бровей.

Женщина рядом с ним попросила перестать.

К концу первого дня его лицо демонстрировало такую физическую боль, словно молчание действительно оказалось страшнее любого наказания.

— Он не выдержит, — прошептал Пират.

— Ставлю бутылку виски, что выдержит, — ответил Архитектор.

— Ставлю две, что заговорит во сне.

— Принимаю.

Автор повернулся к ним и показал обоим средний палец.

— Жест не является аргументом, — объявила временный координатор.

На площади рассмеялись.

Но Автор не нарушил обещания.

Он не произнёс ни слова.

Не воспользовался силой.

Не достал другой смартфон, хотя мы все подозревали, что у него наверняка имелся запасной.

Он позволил людям ошибаться, возвращаться к уже отвергнутым вариантам, кричать друг на друга, путаться в определениях и часами обсуждать то, что сам мог сформулировать одним предложением.

К концу третьего дня жители Начала приняли свой первый свод законов.

Не идеальный.

Не окончательный.

Но собственный.

Первой статьёй осталось право выбора.

Второй стало равенство перед законом.

Третьей — запрет лишать человека жизни в качестве наказания.

За смертную казнь проголосовали сорок семь процентов. Против — пятьдесят три.

Разница оказалась небольшой.

Именно поэтому закон предусматривал возможность повторного обсуждения через десять лет, но запрещал менять его ради уже рассматриваемого дела.

Ни один приговор не мог иметь обратной силы.

Каждый обвиняемый получал право на защиту, открытые доказательства и независимый пересмотр решения.

Человек, представляющий непосредственную опасность, мог быть изолирован, но каждые десять лет общество должно было доказывать, что угроза сохраняется.

Наказание больше не называлось возмездием.

Его назвали ответственностью.

◆ ◆ ◆

На четвёртый день суд возобновился.

Доказательства заняли несколько часов.

Архив представил записи нападения, показания выживших, приказы командующего и момент отключения защитных генераторов.

Оба обвиняемых получили защитников.

Не друзей.

Не людей, оправдывавших их поступки.

Тех, кто следил, чтобы ненависть толпы не заменила доказательства.

Бывшего члена временного совета признали виновным в убийстве охранников, саботаже и сознательной попытке лишить защиты мирное население.

Командующего признали виновным в организации нападения, захвате заложников и гибели восьмисот сорока трёх человек.

Обоих изолировали на отдельной станции без оружия и доступа к системам управления. Их дела подлежали пересмотру каждые десять лет.

Они не получили свободы.

Но и общество не получило права убить их ради собственного облегчения.

Когда прозвучал приговор, пожилая женщина, потерявшая семью, заплакала.

Не от радости.

Она хотела их смерти.

Но всё равно поднялась и сказала:

— Я не прощаю их. Возможно, никогда не прощу. Но если мой новый мир решил не убивать, я не стану разрушать его ради своей мести.

Именно после этих слов я поняла: Начало действительно стало независимым.

Не тогда, когда получило планету.

Не когда приняло первый закон.

А когда выбрало решение, которое не избавило никого от боли.

Временный координатор повернулась к Автору.

— Артём Элькинд, ваше обязательство выполнено. С этого момента вам снова разрешено говорить.

Вся площадь посмотрела на него.

Архитектор протянул руку Пирату.

— Две бутылки.

— Он ещё может отказаться от речи.

— Автор? Отказаться от речи?

Пират тяжело вздохнул и отдал виски.

Я вернула Автору смартфон.

Он убрал его в карман, даже не посмотрев на экран.

Женщина спустилась с платформы.

— Три дня назад вы улыбались, потому что мы ещё не умели судить. Сегодня у нас появился закон, и мы вынесли первый приговор.

Она внимательно посмотрела на его лицо.

— Вы всё ещё улыбаетесь, Артём Элькинд. Почему теперь?

— А что мне, плакать, что ли? — ответил Автор и рассмеялся.

Несколько мгновений женщина сохраняла серьёзное выражение лица.

Потом не выдержала и тоже рассмеялась.

За ней засмеялась пожилая женщина. Затем защитники, зрители и даже несколько бойцов охраны. Смех волной разошёлся по площади, освобождая людей от напряжения последних дней.

Архитектор подошёл к брату и протянул ему бутылку виски, выигранную у Пирата.

— Заслужил.

Автор принял бутылку.

Пират посмотрел на них с возмущением.

— Вообще-то это моя.

— Уже нет, — ответил мой муж.

— Этот ваш суд действительно превратился в организованную преступную группировку.

— Наконец-то нормальная правовая система, — заметила Джина.

Временный координатор снова поднялась на платформу.

— Суд объявляется закрытым. Оба приговора вступают в силу немедленно. Дело Артёма Элькинда прекращено из-за отсутствия закона, действовавшего на момент совершения поступка.

Она посмотрела на Автора.

— Но ваше признание вины остаётся в открытом архиве.

— Справедливо, — сказала я.

Автор посмотрел на меня.

— Не спорь, — предупредила я. — Ты только что получил обратно право говорить, но я могу лично его снова ограничить.

Архитектор обнял меня за талию.

— Не можешь. Мы приняли закон.

— На Консорциуме действует мой закон.

— Какой именно?

— Не раздражать Лиру.

— Когда мы его приняли?

— В день нашей свадьбы. Ты просто не прочитал мелкий шрифт.

Автор рассмеялся и открыл бутылку.

К нему подошла спасённая девочка. В руках она держала сложенный лист бумаги.

— Это вам.

Автор присел перед ней и развернул рисунок.

На нём были изображены вся наша стая, планета под голубым щитом и два человека с ярко-красными глазами. Один держал сигару, другой — бутылку. Между ними девочка нарисовала огромного чёрного кота.

Внизу неровными буквами было написано:

СПАСИБО, ЧТО НЕ ВЫБРАЛИ, КОМУ УМЕРЕТЬ.

Автор перестал смеяться.

Он долго смотрел на рисунок, затем осторожно сложил его и убрал во внутренний карман рубашки.

Архитектор положил руку ему на плечо.

— Вот теперь ты выглядишь так, будто всё-таки собираешься заплакать.

Автор бросил на него волчий взгляд.

— Спокойно, брат. Никто не увидит.

Мы открыли портал на Консорциум.

Люди Начала провожали нас уже не как богов, правителей или спасителей.

Как свидетелей их первого самостоятельного решения.

Перед переходом Архитектор задержался рядом с братом.

— Я всё думаю о твоём согласии признать этот суд.

Автор посмотрел на него.

— Ты знал, что они не смогут вынести тебе законный приговор. Но согласился ещё до того, как Умник нашёл ошибку.

Мой муж прищурился.

— Поэтому ответь честно: если бы они всё-таки приговорили тебя к заключению на этой планете — ты бы подчинился?

— Это вряд ли, — с очень ехидной улыбкой ответил Автор.

Архитектор остановился перед самым порталом.

— В смысле — вряд ли?

— В самом прямом.

— Ты добровольно признал власть суда.

— Признал.

— Но подчиняться приговору не собирался?

Автор продолжал улыбаться.

Мой муж несколько секунд молча разглядывал брата, а затем повернулся ко мне.

— Лира, объясни мне, как он умудряется признавать ответственность и одновременно оставлять за собой право послать всех нафиг?

— Он директор, — ответила я. — Профессиональная деформация.

— Бывший директор, — напомнил Автор.

— Бессрочный отпуск по-прежнему не считается увольнением, — вмешался Архив.

Пират покачал головой.

— Три дня молчал, признал себя виновным, позволил записать это в открытый архив, а теперь заявляет, что всё равно не сел бы.

— Зато честно, — сказала Джина.

Альфа посмотрела на Автора.

— Тогда зачем вообще было соглашаться на суд?

Он перевёл взгляд на неё, но не ответил.

Архитектор неожиданно усмехнулся.

— Потому что признать право людей судить его и позволить им распоряжаться его жизнью — не одно и то же.

Улыбка Автора стала ещё шире.

— Я начинаю слишком хорошо тебя понимать, брат, — продолжил мой муж. — И это меня действительно пугает.

Временный координатор услышала разговор и подошла к нам.

— Получается, если бы суд вынес вам обвинительный приговор, вы просто ушли бы?

Автор посмотрел на неё с прежней ехидной улыбкой.

Женщина вздохнула.

— Хорошо, что мы не стали проверять.

— Вы разочарованы? — спросила я.

— Нет. Я поняла ещё один важный принцип.

Она посмотрела на людей, расходившихся с площади.

— Закон имеет силу не потому, что написан на стене. И не потому, что судья произнёс приговор. Он имеет силу лишь до тех пор, пока общество признаёт его справедливым.

— Или пока государство способно заставить людей подчиняться, — заметил Пират.

— Мы пока попробуем первый вариант.

— Искренне желаю удачи.

Автор протянул женщине руку.

Она пожала её.

— Спасибо за урок, Хранитель.

— Последние три дня он был обычным зрителем пятого ряда, — напомнила Джина.

Женщина улыбнулась.

— Думаю, иногда это звание подходит ему даже больше.

Мы попрощались с жителями Начала и один за другим вошли в портал.

Автор ушёл последним.

Перед тем как пересечь границу миров, он на мгновение обернулся и посмотрел на первый свободный город.

Люди больше не ждали от него ответа.

Они продолжали спорить.

И именно поэтому он улыбался.

◆ ◆ ◆

Мы вернулись на Консорциум ближе к ночи.

Никто не захотел расходиться по комнатам.

Автор первым занял большой диван и открыл выигранную Архитектором бутылку виски. Мой муж устроился слева от меня, Автор — справа, а Анубис немедленно забрался ко мне на живот и свернулся тёплым чёрным клубком.

Удивительно, как мы снова все там поместились.

Джемени с земным Артёмом заняли соседнее кресло. Джина, Альфа, Пират и Умник расположились прямо на полу.

Несколько минут никто не разговаривал.

После криков, выстрелов, угроз, суда и трёх дней бесконечных споров тишина казалась настоящей роскошью.

Архитектор поднял бокал.

— За первый закон Начала.

— И за первый суд, который не смог посадить Автора, — добавил Пират.

— Он сам не позволил бы себя посадить, — сказала Альфа.

— Не разрушай красивую легенду, — попросила Джина.

Мы подняли бокалы.

Автор усмехнулся и сделал глоток.

И в этот момент Анубис проснулся.

Кот резко поднял голову и посмотрел на пустой дверной проём.

Его шерсть встала дыбом.

Он зашипел.

В гостиной мгновенно стало тихо.

Архитектор поставил бокал на стол.

— Архив?

Ответа не последовало.

— Архив, доложи состояние станции.

Тишина.

Умник поднялся и развернул наручный интерфейс.

— Центральная система работает. Но кто-то заблокировал голосовой канал внутри этой комнаты.

Альфа подошла к панели.

— Не кто-то. Сам Архив.

— Почему? — спросила Джемени.

На стене вспыхнула красная строка:

ОБНАРУЖЕНА ИНФОРМАЦИЯ, СПОСОБНАЯ НАРУШИТЬ ВНУТРЕННЕЕ ДОВЕРИЕ СТАИ.

Архитектор медленно встал.

— Показать.

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ДВУХ ВЛАДЕЛЬЦЕВ.

Мой муж приложил ладонь к панели.

Я сделала то же самое.

— Подтверждаем.

Освещение в гостиной погасло.

Над столом появилась запись, извлечённая из памяти командного корабля противника.

Мы увидели мостик за несколько часов до нападения на Начало. Командующий, которого сегодня приговорили к изоляции, стоял перед главным экраном.

— Флот готов, — докладывал он. — Ждём окончательного подтверждения цели.

На экране возникла фигура.

Лица не было видно. Только тёмный силуэт и два красных глаза.

— Атакуйте Начало, — приказал искажённый голос. — Не уничтожайте планету сразу. Заставьте Хранителя и Архитектора вмешаться.

У меня похолодели руки.

Запись продолжилась:

— Они могут объединиться, — предупредил командующий.

— Или впервые выступить друг против друга.

Силуэт приблизился к экрану.

— Мне нужен конфликт внутри стаи. Всё остальное не имеет значения.

Голограмма погасла.

Никто не произнёс ни слова.

Мой муж посмотрел на Автора.

Автор больше не улыбался.

— Идентифицировать источник приказа, — потребовал Архитектор.

Голос Архива наконец прозвучал в комнате:

— Идентификация завершена.

Над столом появилась цифровая подпись.

УРОВЕНЬ ДОСТУПА: АБСОЛЮТНЫЙ.

БИОМЕТРИЧЕСКАЯ СИГНАТУРА: АРХИТЕКТОР КОНСОРЦИУМА.

Джина вскочила.

— Это подделка.

— Вероятность фальсификации — менее одной миллионной процента, — ответил Архив.

Альфа побледнела.

— Папа всё это время был с нами.

— Подтверждаю.

— Тогда откуда пришёл приказ?

Архив развернул схему станции.

Красная точка появилась в самом защищённом месте Консорциума.

В центральном ядре.

В помещении, доступ к которому имели только два человека.

Архитектор.

И я.

Мой муж медленно повернулся ко мне.

Я смотрела на него.

Впервые за всю нашу совместную жизнь между нами возник вопрос, который ни один не решался произнести.

Автор поднялся с дивана и встал между нами.

Архив продолжил:

— Приказ был передан из центрального ядра Консорциума. За одиннадцать минут до начала атаки.

— Кто находился внутри? — спросил земной Артём.

Свет на схеме замигал.

— Согласно системе наблюдения, помещение было пустым.

— Но кто-то отдал приказ, — сказал Умник.

— Подтверждаю.

— Используя настоящий код Архитектора?

— Подтверждаю.

Архитектор посмотрел на закрытую дверь гостиной.

Красный свет загорелся в его глазах.

На этот раз не от ярости.

От понимания.

Враг не пытался проникнуть в нашу семью.

Он уже знал её страхи.

Знал, как заставить братьев выступить друг против друга.

Знал, когда станция останется без защиты.

И обладал абсолютным доступом к самому сердцу Консорциума.

Анубис продолжал шипеть на пустой коридор.

А потом свет в центральном ядре погас.

На стене появилась последняя строка:

ВНУТРЕННИЙ ДОСТУП АКТИВЕН.

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕ ОПОЗНАН.

Мой муж медленно закрыл дверь гостиной.

— Теперь никто не расходится.

Я посмотрела на свою семью.

На людей, которым доверяла больше, чем самой себе.

И впервые не знала, находился ли наш враг за закрытой дверью.

Или уже сидел среди нас.

Конец главы 21

Тот, кто уже внутри

Архив Лиры

Свет в центральном ядре погас.

Мы не расходились.

Архитектор стоял у закрытой двери гостиной, словно мог удержать угрозу снаружи одним взглядом. Джемени крепко держала земного Артёма за руку. Джина и Альфа заняли позиции по обе стороны от стола. Умник пытался добраться до ядра через резервные каналы, но каждый запрос возвращался без ответа.

Автор сидел в кресле, положив смартфон на колено. Его лицо оставалось спокойным, однако он больше не смеялся.

На стене продолжала гореть единственная строка:

ВНУТРЕННИЙ ДОСТУП АКТИВЕН.

ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕ ОПОЗНАН.

— Полная изоляция ядра, — приказал Архитектор.

— Невозможна, — ответил Архив. — Центральное ядро не принимает команды Консорциума.

— Тогда отключи его физически.

— Невозможно. Ядро является частью моей основной структуры.

Земной Артём медленно подошёл к стене.

— Мы ищем того, кто проник в Архив, — сказал он. — А если всё наоборот?

— Объясни, — потребовала Альфа.

— Если неизвестный пользователь не вошёл в систему, а система всё это время находилась внутри него?

Экран погас.

На его месте возникло человеческое лицо, составленное из тысяч дрожащих фрагментов. Оно не принадлежало никому из нас. Глаза фигуры то вспыхивали красным, то превращались в пустые чёрные провалы.

— Архив не был взломан, — произнесло существо. — Архив находится внутри меня.

Анубис выгнул спину и зашипел.

Архитектор сделал шаг к проекции.

— Кто ты?

Существо не ответило. Вместо этого оно посмотрело на Автора.

— Ты перестал писать. Но история продолжилась. Кто занял твоё место?

Автор в очередной раз рассмеялся, что уже не удивило никого из нас. Мы все повернулись к нему.

— Ебать, ещё одно тупое существо, — произнёс он. — Я, конечно, никогда не считал себя великим умником, но и дураком тоже. Удивительно, что за такое короткое время мы наблюдали уже трёх полноценных дебилов.

Он достал телефон, что-то написал и убрал его обратно.

Проекция исчезла.

В следующую секунду посреди комнаты материализовалось то же существо — только теперь без искр в глазах, без власти над Архивом и без какой-либо магии. Обычное человекоподобное тело с растерянным лицом пыталось понять, что произошло.

Автор взмахнул рукой.

На запястьях и лодыжках незнакомца сомкнулись нейробраслеты. Он рухнул на пол.

Автор взял стул, поставил его рядом, прихватил со стола яблоко и сел, опираясь грудью на спинку. Откусив большой кусок, он с совершенно невозмутимым выражением лица спросил:

— Ну и кем же ты будешь?

Незнакомец поднял голову.

— Я — голос тех, кого ты удалил.

— Каких именно? — спросил Умник.

— Миров, отправленных в утиль. Ветвей, которые не соответствовали его представлению о правильном развитии. Мы сохранились между строк. Мы научились думать. А затем поняли, что у созданных существ никогда не было настоящего выбора.

За его спиной появились десятки сжимающихся сфер. В каждой мелькали города, люди и обломки альтернативных историй.

— Он оставил только тех, кто оправдал его ожидания, — продолжило существо. — Вас. Удобную семью, которая благодарит создателя за подаренную свободу.

Автор усмехнулся, продолжая жевать яблоко.

— Не-а, оно не право. Видишь ли, моё дорогое существо, выбор уже был сделан. Мной. Вас я отправил в утиль как моральных инвалидов, а их, — он показал на всех нас, — оставил, потому что они сами доказали, что способны быть дееспособными, принимать решения и жить без моего участия. Вы не смогли, поэтому я вас удалил.

Над одной из сфер появился таймер обратного отсчёта.

Автор щёлкнул пальцами.

Таймер остановился.

— Поэтому всё, что бы ты сейчас ни делал, является последствием моего выбора. И поэтому пока я всё контролирую. В случае моей семьи моя власть над ними перестала существовать в тот момент, когда они начали жить, развиваться и не создавать угрозы для окружающих.

Существо дёрнуло скованными руками.

— Ты называешь уничтожение выбором?

— Я называю выбором возможность отвечать за последствия, — сказал Архитектор. — Ты только что организовал нападение на мир, убил сотни людей и попытался разрушить доверие внутри нашей семьи. Не прикрывайся свободой тех, кого сам использовал.

— Я могу доказать, что говорю от их имени.

Автор откусил ещё кусок яблока.

— Хорошо, доказывай. Я разблокирую тебя. Но все последующие шаги в отношении тебя будет решать уже моя стая.

Нейробраслеты раскрылись.

Незнакомец медленно поднялся, однако никто не отступил. Его прежняя власть над ядром не вернулась.

— Сначала верните удалённым мирам право существовать, — потребовал он. — Не как черновикам. Не как ошибкам. Как самостоятельным реальностям.

Автор посмотрел на нас.

На этот раз он действительно не решал.

Первой заговорила Альфа:

— Если там возникла жизнь, она не обязана отвечать за решения тех, кто когда-то управлял сюжетом.

— Но восстановление не должно возвращать прежних агрессоров к власти, — добавил Умник. — Миры получат автономию и защиту от внешнего редактирования.

Пират пожал плечами:

— А дальше пусть сами разбираются, кем хотят стать.

Джина посмотрела на незнакомца:

— И никто больше не будет говорить от их имени без их прямого согласия. Включая тебя.

Автор кивнул и коснулся экрана телефона.

Сферы перестали сжиматься.

Одна за другой они наполнились светом, а линии, связывавшие их с неизвестной фигурой, разорвались.

Архив начал доклад:

— Автономные реальности восстановлены. Прямой авторский контроль отключён. Право на самостоятельное развитие подтверждено.

Существо отшатнулось.

— Что вы сделали?

— Освободили тех, кем ты прикрывался, — ответила я. — Теперь спросим у них, действительно ли они выбирали тебя.

Вокруг незнакомца возникли сотни голосов. Ни один не назвал его своим представителем.

Он оказался не народом и не памятью погибших миров.

Он был остаточным сознанием, возникшим из обрывков удалённых ветвей и решившим присвоить их боль.

— Вы повторите его путь, — сказал он. — Получив свободу, вы однажды сами станете авторами и начнёте решать, кто достоин существовать.

— Возможно, — ответил земной Артём. — Поэтому нам и придётся каждый раз сомневаться.

— Мы можем ошибиться, — добавила Джемени. — Но право ошибаться не даёт тебе права убивать от нашего имени.

Из одной восстановленной сферы появилась женщина. Не голограмма конкретного человека, а обобщённый голос нового мира.

— Если мы выберем путь, который тебе не понравится, — спросила она Автора, — ты позволишь нам продолжить?

— Милая женщина, конечно позволю. Так же, как позволил своей семье развиваться. В этом и есть весь смысл выбора.

— Тогда мы не нуждаемся в посреднике, — сказала она, посмотрев на существо. — И сами решим, как судить того, кто использовал наши имена.

Портал открылся прямо за незнакомцем.

— Вы отправляете меня к ним?

— Мы возвращаем тебе то, чего ты требовал, — сказала Джина. — Последствия собственного выбора.

Он исчез в переходе.

Портал закрылся.

На несколько секунд в гостиной стало спокойно.

Потом все восстановленные миры снова начали сжиматься.

Только теперь источником был не остаточный разум.

На экране появилась фигура Автора.

Его точная цифровая копия сидела за знакомым столом в исходной реальности и печатала продолжение саги.

— Если он перестал писать, — произнесла копия, — история должна получить нового Автора.

Я почувствовала, как настоящий Артём рядом со мной напрягся.

— Это не другой создатель, — сказал Умник после короткого анализа. — Это его виртуальная модель. Она возникла в исходном мире после исчезновения оригинала и продолжила имитировать его работу.

— Значит, пока настоящий Автор жил среди нас, его прежний мир создал цифрового заместителя, — произнесла Альфа.

— Думаю, после того как я покинул свой мир, он продолжил жить и создал виртуального меня, который как бы «продолжает писать». Я предполагал, что нечто подобное может случиться, — сказал Автор.

Он щёлкнул пальцами.

Фигура исчезла.

Миры прекратили сжиматься.

— Вопросы? — с ехидной улыбкой произнёс Автор.

Вопросы были.

Очень много.

Но самый важный задал Архитектор:

— Что ещё из твоего мира способно последовать за тобой сюда?

Улыбка исчезла с лица Автора.

— Моя прошлая жизнь.

Без улыбки. Без сарказма. Без красивых слов.

Джемени посмотрела на него внимательнее:

— Ты ушёл сюда, потому что хотел начать новую жизнь? Или потому что бежал от прежней?

— Обе причины абсолютно верны.

— И ты боялся, что прошлое однажды найдёт тебя здесь? — спросил земной Артём.

— Оба варианта тоже верны, — ответил Автор.

Он разблокировал телефон и положил его перед нами.

— Вы разрешили мне остаться, приняли в семью, а от семьи мне нечего скрывать, какую бы правду о моей прошлой жизни вы ни узнали.

Экран загорелся.

Архив получил доступ к зашифрованным каталогам, но не открыл их автоматически.

— Я не буду просматривать всю твою жизнь без разбора, — сказала я. — Семья не означает отсутствие личных границ.

— Но если там есть угроза, мы должны знать, — возразил Архитектор.

— Узнаем ровно столько, сколько необходимо. И он будет рядом, когда мы это увидим.

На экране появилась первая запись.

СТАТУС ИСПОЛНИТЕЛЯ: НАРУШЕНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ.

РЕШЕНИЕ: УСТРАНЕНИЕ.

Автор кивнул в сторону Архитектора.

— Помнишь, ты говорил об уничтожении ради защиты и спасения? Так вот, я начал заниматься тем же самым. Только за деньги. Теперь в моём мире за мной идёт охота на устранение. Семье это не угрожает — здесь они бессильны, даже если каким-то образом смогут появиться.

Никто не перебил его.

— Кто были твоими целями? — спросил Архитектор.

— Продажные чиновники, политики, заключившие сделки с террористами, бизнесмены, которые отказывались выполнять обязательства после сделки. В общем, весь деловой бомонд. Плюс такие же, как я, которые внезапно прекращали исполнять приказы.

Пират первым нарушил молчание:

— Красивые слова для очень старой системы. Пока выполняешь приказы, ты профессионал. Когда отказываешься — становишься предателем и новой целью.

— Ты был не защитником, — сказал Архитектор. — Ты был инструментом принуждения.

— Некоторые из перечисленных людей могли быть опасны, — заметила Альфа. — Но отказ выполнить сделку не является смертным приговором. И исполнитель, который решил остановиться, не обязан умереть только потому, что система боится его знаний.

Земной Артём посмотрел на строку «УСТРАНЕНИЕ».

— Закрытая система. Войти можно. Выйти нельзя.

— А потом ты сам сделал то, за что раньше устранял других, — произнесла Джина. — Перестал выполнять.

Я села напротив Автора.

— Мы не отдадим тебя и не оставим. Но мы не станем называть убийство правильным только потому, что любим тебя.

Он смотрел на меня молча.

— Новая жизнь начинается не тогда, когда человек меняет мир, — продолжила я. — Она начинается тогда, когда он перестаёт оправдывать старую.

Архитектор опёрся ладонями о стол.

— Почему ты остановился, брат? Следующий человек оказался невиновен? Или ты наконец увидел в нём самого себя?

— Потому что следующей была ты, Лира. Твоя точная копия в моём мире. Я создал тебя в истории, а потом мне поручили убрать жену олигарха. Когда я увидел её фотографию… скажем так, в себя я приходил очень долго. Я не мог поверить, что придуманная мной ты действительно существуешь в моём мире. Поэтому я анонимно отправил другой тебе чёткие инструкции: как и куда скрыться. Она всё выполнила. А потом я исчез.

В комнате стало так тихо, что я услышала едва заметное гудение проекции над столом.

Я медленно повернулась к нему.

Несколько секунд я искала на лице Автора знакомую усмешку, привычный сарказм, хотя бы слабый намёк на очередную шутку. Но сейчас передо мной сидел не бессмертный создатель миров и не самоуверенный брат Архитектора.

Передо мной сидел человек, который однажды увидел моё лицо на фотографии будущей жертвы и впервые отказался выполнить приказ.

— Значит, ты знал меня ещё до того, как пришёл сюда, — тихо произнесла я.

Автор ничего не ответил.

— Нет, — поправила я саму себя. — Ты знал не меня. Ты знал женщину, которая выглядела как я. Но именно из-за неё остановился.

Мой муж поднялся с кресла. Медленно. Без резких движений. Красного свечения в его глазах не было, однако от этого взгляд казался ещё тяжелее.

Он подошёл к столу, взял телефон Автора и посмотрел на лежащую перед нами фотографию.

На экране была я.

Не похожая на меня женщина.

Не приблизительная копия.

Я.

Та же форма лица. Те же тёмные волосы. Тот же взгляд, в котором страх отчаянно пытался спрятаться за упрямством. Только одежда была другой, фон — земным, а рядом с фотографией стояли имя, адрес и сумма за исполнение заказа.

Пальцы Архитектора сжались вокруг телефона.

Стекло тихо хрустнуло.

— Брат, — предупредил земной Артём.

Архитектор даже не посмотрел на него.

— Сколько? — спросил он глухо.

Я подошла и осторожно накрыла его руку своей.

— Не сейчас.

— За мою жену назначили цену.

— Не за меня.

Он резко повернулся ко мне:

— У неё твоё лицо.

— Но у неё своя жизнь, — твёрдо ответила я. — И если мы действительно верим в право выбора, то не имеем права превращать её в моё отражение только потому, что нам так проще.

Его пальцы немного разжались.

Я забрала телефон, положила его обратно на стол и посмотрела на Автора.

Во мне боролись два чувства. Мне хотелось обнять его за то, что в решающий момент он спас невиновную женщину. И одновременно хотелось закричать, потому что до её фотографии были другие лица. Другие приказы. Другие люди, которым никто не прислал инструкции для побега.

Я не сделала ни того ни другого.

— Я благодарна тебе за то, что ты её предупредил, — сказала я. — Но я не позволю превратить один правильный поступок в оправдание всего, что было раньше.

Автор продолжал молчать.

— Ты не стал хорошим человеком в ту секунду. Ты просто впервые позволил себе снова стать человеком. Это не одно и то же.

Джемени опустила глаза. Джина больше не улыбалась. Даже Пират, привыкший оценивать поступки без лишней сентиментальности, молча поставил бокал на стол.

Первым заговорил земной Артём:

— Ты не увидел в следующей цели самого себя. Ты увидел Лиру. Того, кого уже любил, хотя она ещё существовала для тебя только в истории.

— И тогда вымышленный человек спас настоящего, — тихо добавила Альфа.

— Нет, — возразил Умник. — Его способность любить спасла обеих. Одну — от смерти. Вторую — от создателя, который мог никогда не решиться войти в её мир.

Архитектор медленно сел напротив Автора. Его глаза на мгновение вспыхнули красным, но голос остался спокойным:

— Теперь я понимаю, почему ты так смотришь на мою жену. Почему гордишься тем, что она выбрала меня. И почему всегда повторяешь, что тебе здесь не место между нами.

Он наклонился вперёд.

— Но ты ошибаешься в одном. Спасение той женщины не отменяет твоих преступлений. Зато доказывает, что человек, способный остановиться, всё ещё оставался внутри тебя. Именно его мы приняли в семью. Не исполнителя. Не убийцу. И даже не всемогущего Автора.

Архитектор протянул через стол руку.

— Тебя.

Я села рядом с Автором, но не прикоснулась к нему. Пока нет. Некоторые признания нельзя сразу заглушать объятиями, иначе прощение начинает слишком сильно напоминать попытку забыть.

Вместо этого я придвинула к нему телефон.

На экране по-прежнему было лицо другой меня.

— Ты сказал, что отправил ей инструкции и исчез. Но не сказал самого главного.

Я посмотрела Автору прямо в глаза.

— Ты знаешь, что с ней стало потом? Она действительно выжила?

— Она спокойно живёт на Каймановых островах. Я часто проверяю и убеждаюсь, что она в безопасности. К тому же мне удалось украсть значительную сумму со счетов её мужа-олигарха, который её и заказал, и перевести деньги на защищённый счёт, доступный только ей.

Я выдохнула.

Только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала.

Архитектор осторожно взял телефон и положил его на стол экраном вверх.

— Архив, проверка информации. Без вмешательства в её жизнь.

Над столом появилась спокойная синяя проекция:

ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН.

Местоположение: Каймановы острова.

Статус: жива.

Уровень непосредственной угрозы: отсутствует.

Финансовая независимость: подтверждена.

Наблюдение: пассивное.

Контакт с Автором: отсутствует.

Под строками возникла свежая фотография.

Другая я стояла босиком на берегу, придерживая рукой волосы, которые трепал океанский ветер. Она улыбалась кому-то за пределами кадра. Не испуганно. Не вынужденно.

Свободно.

Я коснулась пальцами голограммы, хотя прекрасно понимала, что передо мной всего лишь свет.

— Она счастлива, — прошептала я.

— Она жива, — поправила Джемени. — Счастлива ли она, может решить только она сама.

Я посмотрела на неё и кивнула:

— Ты права.

Мой муж продолжал изучать данные. Его лицо оставалось неподвижным, но я чувствовала, как постепенно ослабевает напряжение в его теле.

— Ты не просто предупредил её, — произнёс он, глядя на Автора. — Ты дал ей возможность исчезнуть и начать заново. Деньги её мужа были не подарком и не платой за твоё раскаяние. Ты вернул ей то, чем он пользовался, чтобы держать её возле себя: независимость.

Пират усмехнулся:

— Украсть деньги у человека, который заказал убийство собственной жены… Это преступление, которое мне даже трудно осудить.

— Всё равно преступление, — заметила Альфа.

— Разумеется, — согласился Пират. — Просто на редкость красиво исполненное.

Умник внимательно посмотрел на фотографию:

— Засекреченный счёт, новая личность, отсутствие цифрового следа… Ты готовил её исчезновение так же тщательно, как прежде готовил чужую смерть.

Эта фраза ударила сильнее всего.

Автор воспользовался теми же знаниями, теми же связями и теми же навыками, но впервые направил их не на уничтожение человека, а на его спасение.

Один выбор не изменил прошлого.

Но изменил направление следующего шага.

Я закрыла проекцию. Мне не хотелось больше рассматривать жизнь той женщины, словно она являлась частью нашего Архива. Она уже заплатила слишком высокую цену за чужое желание владеть ею. Теперь её судьба принадлежала только ей.

— Наблюдение прекратить, — распорядилась я. — Сведения запечатать. Открывать исключительно при появлении подтверждённой угрозы её жизни.

— Решение принято, — ответил Архив.

Я наконец села рядом с Автором и взяла его за руку.

— Спасибо, что спас её. Но послушай меня внимательно. Ты спас не мою копию. Не персонажа. Не женщину с моим лицом. Ты спас отдельного человека, который никогда не принадлежал ни мужу, ни заказчикам, ни тебе. Поэтому сегодня мы закрываем эту дверь и оставляем её жизнь ей.

Архитектор подошёл к Автору с другой стороны и положил ладонь ему на плечо.

— Теперь я окончательно понял, почему ты ушёл, брат. Ты отказался выполнить приказ, украл деньги заказчика, уничтожил следы, а затем ушёл в реальность, где преследователи не смогут до тебя добраться. В их глазах ты не просто покинул систему.

Его глаза слабо вспыхнули красным.

— Ты объявил ей войну.

Земной Артём нахмурился:

— И такая система не прощает не потерянного исполнителя. Она не прощает доказательства того, что из неё можно выйти.

На телефоне Автора неожиданно появилась ещё одна строка. Не сообщение и не входящий вызов — старое уведомление, сохранённое в памяти устройства:

КОНТРАКТ НЕ ИСПОЛНЕН.

АКТИВЫ ЗАКАЗЧИКА СКОМПРОМЕТИРОВАНЫ.

ИСПОЛНИТЕЛЬ ПРИРАВНЕН К ЦЕЛИ.

Ниже находилась дата.

Тот самый день, когда Автор исчез из своего мира.

Я подняла на него глаза.

— Значит, охота началась не после того, как ты ушёл. Ты ушёл именно потому, что она уже началась.

Я крепче сжала его руку.

— Скажи честно: когда ты отправлял её на Каймановы острова, ты уже знал, что сам собираешься навсегда прийти к нам? Или в тот момент ещё рассчитывал остаться в своём мире и принять за этот выбор все последствия?

— Уже знал.

Два коротких слова прозвучали тяжелее любого признания.

Я медленно отпустила его руку.

Не из отвращения. Не из страха. Просто мне понадобилось пространство, чтобы принять правду целиком.

— Значит, когда ты спасал её, у тебя уже был путь отступления, — произнесла Джина. — Ты понимал, что отвечать за последствия в своём мире не придётся.

— Джина, — тихо предупредила Джемени.

— Нет, мама. Мы договорились говорить честно.

Автор не спорил.

Архитектор обошёл стол и остановился напротив брата:

— Ты всё рассчитал. Спрятал женщину, перевёл деньги, уничтожил следы, а затем ушёл в реальность, где преследователи не смогут до тебя добраться.

Он говорил без осуждения, словно разбирал безупречно проведённую операцию.

— Именно так поступил бы я.

— В этом и проблема, — отозвался земной Артём. — Мы слишком хорошо понимаем, почему он это сделал.

Я встала и подошла к окну. За прозрачной стеной лежал Консорциум — бесконечный город, который когда-то существовал только в воображении Автора. Здесь он получил бессмертие, силу, брата и семью. Всё то, чего у него не было в прежней жизни.

Но теперь я впервые увидела этот мир иначе.

Не только как его мечту.

Как заранее подготовленное убежище.

— Когда ты впервые появился перед нами на Мальдивах, — сказала я, не оборачиваясь, — ты уверял, что пришёл, потому что собрал нас в одну семью и больше не хотел оставаться наблюдателем.

Я повернулась к нему.

— Это было правдой. Но не всей.

Джемени подошла ко мне и встала рядом:

— Он пришёл к нам не только потому, что хотел быть с нами. Ему больше некуда было идти.

Эти слова причинили мне боль, однако я не стала от них прятаться.

— Получается, мы были не просто семьёй, — продолжила я. — Мы были твоим последним безопасным выходом.

Архитектор резко посмотрел на меня:

— Лира…

— Я не обвиняю его. Я хочу понять.

Я снова подошла к Автору.

— Ты создал нас задолго до того задания. Значит, мы не были придуманы исключительно как убежище. Но в какой-то момент ты понял, что можешь не просто писать о нашем мире. Ты можешь в нём остаться.

Я присела перед ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— И всё-таки ты рискнул всем ради женщины, которая даже не знала о твоём существовании. Да, ты подготовил себе путь к спасению. Да, избежал наказания. Но если бы тобой двигал только страх, ты мог бы выполнить заказ и продолжить прежнюю жизнь.

Альфа тихо произнесла:

— Он выбрал побег только после того, как впервые выбрал не убивать.

— Это не делает его невиновным, — добавил Умник. — Но объясняет момент, в который он перестал быть исполнителем.

Пират взял со стола бутылку, посмотрел на неё и впервые поставил обратно, не открывая.

— Знаете, что самое страшное? У таких людей обычно два выхода: продолжать убивать или позволить убить себя. А он нашёл третий. Буквально написал себе другую реальность.

— Нет, — возразил Архитектор. — Он написал её раньше. Когда ещё не знал, что однажды будет вынужден в ней спасаться.

Он посмотрел на Автора уже не как судья и не как защитник.

Как брат.

— Возможно, всё это время ты создавал не мир, в который хотел сбежать. Ты создавал человека, которым хотел стать.

На этот раз я сама взяла Автора за руку.

— Я не сержусь, что ты использовал наш мир как убежище. Я сержусь, что вошёл сюда с улыбкой, коньяком и рассказами о скучной жизни офисного директора, позволив нам поверить, будто оставил там только кабинет и обычную человеческую рутину.

Мой голос дрогнул.

— Ты боялся, что, узнав правду, мы не разрешим тебе остаться?

Архитектор положил ладонь мне на плечо.

— Он уже ответил на этот вопрос. Автор знал, что придёт сюда. Но не мог знать, примем ли мы его.

Архив внезапно вывел на экран восстановленную запись первого появления Автора на мальдивской террасе:

«Если вы против, я тут же исчезну».

Тогда эта фраза показалась нам проявлением уважения.

Теперь она звучала совершенно иначе.

Я посмотрела Автору в глаза.

— Когда ты сказал, что исчезнешь, если мы будем против, куда именно ты собирался исчезнуть? Назад, где тебя уже приговорили к смерти? Или у тебя был приготовлен ещё один мир, о котором мы ничего не знаем?

— Назад, — сказал Автор.

Я услышала в этом единственном слове такую тяжесть, такую безнадёжность, что по моей щеке потекла слеза.

В тот момент всё окончательно встало на свои места.

На Мальдивах он сидел перед нами с ехидной улыбкой, материализовывал бутылки коньяка, шутил, называл себя другом, богом, сатаной и третьим наблюдателем. Изображал человека, которому совершенно безразличен наш ответ.

Но если бы мы отказали, он не отправился бы искать другой мир.

Он вернулся бы туда, где его уже ждали.

Не для суда.

Для устранения.

Я подошла к нему и обняла.

Не осторожно. Не из жалости. Я прижала его к себе так крепко, словно он уже начал исчезать, а мне нужно было удержать его здесь собственными руками.

— Идиот, — прошептала я сквозь слёзы. — Какой же ты невозможный идиот…

Он не ответил.

Я чувствовала его дыхание и то, насколько неподвижно он сидел. Будто привык принимать удары, угрозы и приговоры, но совершенно не знал, что делать, когда его просто не отпускают.

Архитектор отвернулся и провёл рукой по лицу. Затем резко схватил со стола бутылку, сделал несколько больших глотков и поставил обратно.

— Значит, никакого запасного плана не было. Ты пришёл к нам, заранее зная, что в случае отказа вернёшься на смерть.

Его голос становился всё ниже.

— И при этом смеялся. Наливал нам коньяк. Предлагал выбрать, кем тебя считать. Ты превратил собственный приговор в грёбаную семейную шутку.

Красный свет медленно разгорелся в его глазах.

— Я не понимаю, мне сейчас тебя обнять или ударить.

— Сначала обнять, — тихо посоветовала Джемени. — Ударить успеешь потом.

Архитектор посмотрел на неё, затем подошёл к нам. Несколько секунд стоял рядом, сжимая кулаки, а потом опустился перед Автором на одно колено и положил ладонь ему на затылок.

— Больше никогда, брат. Никогда не ставь перед семьёй выбор, не сказав, какой ценой заплатишь за её ответ.

Земной Артём молча отвернулся к окну. Джемени подошла к нему и переплела свои пальцы с его. Джина опустила голову, пряча глаза, а Альфа уже не пыталась скрыть слёзы.

Даже Пират больше не усмехался.

— Он не просил нас спасти его, — тихо сказал Умник. — Он просил разрешения жить рядом с нами.

— Потому что не считал, что имеет право просить о большем, — ответила Альфа.

Я отстранилась лишь настолько, чтобы видеть лицо Автора, но рук не убрала.

— Ты пришёл не как всемогущий создатель. Ты пришёл как человек, которому был нужен дом. А мы смотрели на способности, телефон, красные глаза и даже не заметили, что за всей этой силой ты просто ждал нашего решения.

Моя слеза упала на его чёрную рубашку.

— Ты дал нам свободу выбора, но спрятал половину правды. Мы соглашались принять тебя в семью, не зная, что своим отказом фактически отправили бы обратно на казнь.

Я прикоснулась ладонью к его щеке.

— И всё-таки ты был готов принять даже такой ответ.

Архив бесшумно удалил с экрана старую запись. Вместо неё появилась новая строка:

СТАТУС АРТЁМА ЭЛЬКИНДА:

НЕ НАБЛЮДАТЕЛЬ.

НЕ БЕЖЕНЕЦ.

СЕМЬЯ.

Ниже возникла ещё одна:

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЕЗ СОПРОВОЖДЕНИЯ СТАИ ЗАПРЕЩЕНО.

Сквозь слёзы я невольно рассмеялась.

— Даже Архив понял раньше тебя.

Анубис запрыгнул Автору на колени, свернулся клубком и недовольно посмотрел на всех нас, словно требовал немедленно прекратить превращать его человека в источник коллективных страданий.

Я погладила кота, но продолжала смотреть только на Автора.

— Я не оправдываю того, что ты совершил. И не позволю оправдывать это спасением одной женщины. Мы ещё вернёмся к именам, решениям и последствиям. Ты сам открыл нам правду — теперь мы пройдём через неё вместе.

Я сделала короткую паузу.

— Но назад ты больше не вернёшься один. Никогда.

Архитектор встал рядом со мной:

— Даже если однажды решишь ответить за своё прошлое, мы пойдём с тобой. Не спасать от ответственности. Не уничтожать всех, кто задаст неудобные вопросы. А проследить, чтобы ответственность не превратилась в заказное убийство.

Я снова вытерла слезу, но на её месте появилась новая.

— Скажи мне только одно. Когда ты сидел перед нами на Мальдивах и произносил: «Если вы против, я тут же исчезну», ты действительно верил, что мы можем сказать тебе «нет»?

— Я не исключал этой возможности. И ещё… я не знаю, будут ли работать ваши способности и силы в моём мире.

Я медленно выпрямилась.

Если бы мы отказали, он собирался вернуться не просто туда, где его приговорили к смерти.

Он собирался вернуться один.

И даже не знал, сможет ли защитить себя силой, которой обладал здесь.

Архитектор несколько секунд смотрел на брата, а затем неожиданно рассмеялся. Не весело и не саркастично. Это был короткий, злой смех человека, который только что узнал, насколько близко потерял родного человека, даже не подозревая об этом.

— Великолепно. Значит, ты создал целые вселенные, подарил нам бессмертие, научил меня бросаться энергетическими волнами, а сам собирался вернуться под пули, не зная, сработает ли там хоть что-нибудь.

Он наклонился к Автору:

— И после этого ещё называешь инфантильным меня?

Джемени осторожно коснулась его плеча:

— Не дави на него.

— Я не давлю. Я пытаюсь понять, какой уровень безумия передаётся в нашей семье по братской линии.

Несмотря на слёзы, я тихо рассмеялась.

Земной Артём подошёл к столу и взял телефон Автора. Экран включился от прикосновения, однако вместо привычных возможностей редактирования Архив показал сухой прогноз:

ПРИ ПЕРЕХОДЕ В ИСХОДНУЮ РЕАЛЬНОСТЬ:

способности Архитекторов — неизвестно;

бессмертие — не подтверждено;

регенерация — не подтверждена;

связь с Архивом — нестабильна;

власть Автора над реальностью — не установлена.

— Его мир не подчиняется правилам Консорциума, — сказал Умник. — Там наши способности могут либо сохраниться, либо исчезнуть полностью.

— Или сохраниться частично, — добавила Альфа. — Что ещё опаснее. Мы можем узнать о границах только тогда, когда станет слишком поздно.

Пират пожал плечами:

— Значит, придётся использовать оружие, голову и старые добрые человеческие инстинкты.

— Никто пока туда не идёт, — твёрдо сказала я.

Все посмотрели на меня.

— Я не запрещаю и не собираюсь решать за стаю. Но мы только что узнали правду. Нельзя превращать признание в немедленную военную операцию лишь потому, что так проще справиться с чувствами.

Я посмотрела на мужа:

— Особенно тебе.

Красное свечение в его глазах постепенно погасло.

— Хорошо. Сегодня никого не уничтожаем.

— Уже прогресс, — заметила Джина.

Архитектор бросил на дочь тяжёлый взгляд:

— Я сказал «сегодня».

Анубис мяукнул, словно официально выразил неодобрение ограниченному сроку перемирия.

Я снова села рядом с Автором.

— Если когда-нибудь ты решишь вернуться, отсутствие наших сил ничего не изменит. Мы не семья только потому, что один из нас способен остановить время, другой — разорвать корпус корабля голыми руками, а третий — переписать реальность через смартфон.

Я взяла его ладонь обеими руками.

— Если на той стороне мы станем обычными смертными людьми, мы всё равно останемся стаей. Просто впервые окажемся равны перед опасностью.

— И это может быть полезно, — спокойно произнёс земной Артём. — Некоторые решения становятся честнее, когда никто не бессмертен.

Архитектор медленно подошёл к окну.

— Я пойду с ним даже без способностей. Но только тогда, когда он сам решит вернуться. Не ради мести. Не ради того, чтобы уничтожить всех, кто объявил на него охоту. И не потому, что считает себя обязанным умереть за прошлое.

Он повернулся к Автору:

— Ответственность — это не самоубийство, брат.

Я кивнула:

— Однако есть кое-что, чего я не понимаю. Твой смартфон принадлежит исходному миру. Здесь он способен изменять созданную тобой реальность, потому что ты Автор. Но если вернёшься туда, где сам являешься всего лишь человеком…

Я посмотрела на лежащий перед нами телефон.

— Ты знаешь, останется ли у тебя власть над написанной сагой из твоего мира? Или после перехода смартфон снова станет обычным телефоном, а дверь к нам может закрыться навсегда?

— Мой телефон может менять реальность ваших вселенных, потому что с него я писал всю сагу. И только с него я смогу открыть портал в этот мир — даже без Архива. Именно так я сделал это в первый раз. И не спрашивайте как: я просто пожелал, телефон завибрировал, и портал открылся. Однако в моём мире это всего лишь телефон.

Мы всё-таки посмотрели на него именно так, как смотрят люди, у которых появилось слишком много вопросов.

Автор предупреждающе поднял палец:

— Не спрашивайте как.

— Уже поздно, — пробормотала Джина. — У меня их около пятидесяти.

Умник осторожно взял смартфон со стола. Теперь в его руках находилось не обычное устройство, а единственный известный ключ между реальностью создателя и созданными им мирами.

Над телефоном развернулись десятки сканирующих слоёв.

— Конструкция стандартная для его эпохи. Никаких неизвестных источников энергии. Никаких пространственных модулей. Никаких квантовых компонентов.

— Потому что портал открывает не телефон, — сказала Альфа. — Телефон только подтверждает его намерение.

Архив ответил раньше всех:

УТОЧНЕНИЕ:

устройство является материальным носителем первичного текста;

Автор является источником намерения;

сага является адресом назначения.

СОВОКУПНОСТЬ ТРЁХ ФАКТОРОВ ФОРМИРУЕТ ПЕРЕХОД.

Пират прищурился:

— Получается, он буквально набрал адрес собственного воображения и вошёл внутрь.

— Приблизительно, — ответил земной Артём. — Только воображение к тому моменту уже стало самостоятельной реальностью.

Архитектор забрал телефон у Умника, несколько раз перевернул в руке и посмотрел на брата:

— Значит, вся наша портальная технология, Архив, межпространственные расчёты и триста лет развития Консорциума оказались не нужны, потому что ты просто очень сильно захотел к нам?

В его голос наконец вернулся знакомый сарказм.

— Я начинаю понимать, откуда у меня привычка сначала делать, а потом разбираться, как именно это получилось.

Джемени улыбнулась:

— Удивительно, что вы всё-таки нашли друг друга.

— Не удивительно, — возразила Джина. — Два одинаково невозможных человека неизбежно должны были оказаться в одной комнате. Просто Вселенная слишком долго сопротивлялась.

Я не смеялась.

Во время первого появления Автор держал при себе не просто средство связи.

Он держал открытую дверь.

Если бы мы отказали, он действительно вернулся бы в свой мир. Но технически возможность снова прийти к нам у него сохранялась.

Технически.

— Он бы не открыл портал во второй раз, — тихо сказала я.

Все повернулись ко мне.

— Почему? — спросила Альфа.

— Потому что он попросил нашего согласия. Если бы мы сказали «нет», возвращение без приглашения означало бы нарушение нашего выбора. А он скорее позволил бы себя убить, чем переступил через единственное правило, на котором построил всю сагу.

Архитектор посмотрел на Автора и больше не улыбался.

— Право выбора.

— Именно. Даже если чужой выбор уничтожает тебя.

Я осторожно забрала телефон из рук мужа и положила перед Автором.

— Теперь я понимаю, почему ты не создал запасную копию себя, не переписал наш ответ и не заставил нас принять тебя. Ты мог изменить почти всё внутри саги. Но не захотел изменять нас.

Архив продолжил анализ:

ПЕРВИЧНЫЙ НОСИТЕЛЬ УНИКАЛЕН.

Полное дублирование свойства невозможно.

Копирование данных создаст копию текста, но не новый ключ.

Замена устройства не гарантирует восстановление перехода.

— Великолепно, — сухо произнёс Архитектор. — Бессмертие всей семьи теперь зависит от человека, который носит межвселенский ключ в кармане джинсов рядом с зажигалкой.

— И периодически достаёт его во время драки, — добавил Пират.

— А ещё оставляет на столе возле алкоголя, — заметила Джемени.

Умник уже вызвал голограмму защитного контейнера.

— Я создам ударопрочный модуль с пространственной фиксацией, биометрической блокировкой и автономным маяком.

Джина усмехнулась:

— Попробуй сначала убедить Автора положить туда телефон.

— Это действительно самая сложная часть проекта, — признал Умник.

Я положила ладонь поверх устройства.

— Не телефон делает нас настоящими. И его уничтожение не сотрёт наши миры — мы уже существуем независимо от текста. Но без него Автор может потерять дорогу домой.

Я посмотрела на него.

— Поэтому мне нужен честный ответ. Если в твоём мире этот телефон разобьют, украдут или отнимут, ты сможешь открыть портал каким-нибудь другим способом? Или навсегда останешься там?

— Вы сможете. Из Консорциума.

В комнате снова наступила тишина.

Архитектор медленно повернул голову к центральной панели.

— Архив?

— Доступ в исходную реальность Автора теоретически возможен. Переход может быть открыт со стороны Консорциума. Смартфон необходим Артёму Элькинду для самостоятельного возвращения, но не является единственным способом извлечения объекта извне.

Умник быстро развернул пространственную модель. Между двумя точками возникла тонкая серебряная линия: Консорциум и мир Автора.

— Его личная сигнатура уже зарегистрирована. Мы сможем найти его даже без сигнала телефона. Но точность перехода будет зависеть от состояния границы между вселенными.

Архитектор посмотрел на брата:

— Значит, если ты потеряешь телефон, мы всё равно сможем тебя вытащить.

— Теперь сможем, — поправила Альфа. — После того как узнали, кто он, откуда пришёл и какую сигнатуру искать.

Я почувствовала облегчение, но оно почти сразу сменилось новой болью.

— Однако тогда, на Мальдивах, мы этого ещё не знали. А если бы отказали, то и не стали бы искать.

Вот в чём заключалась жестокая простота его решения.

Автор оставил дверь открытой не на случай, если передумаем мы.

На случай, если передумает он сам.

И всё равно собирался уважать наш отказ.

Архитектор подошёл к брату и внезапно отвесил ему лёгкий подзатыльник.

— Это за то, что заставил нас полчаса обсуждать твою неизбежную смерть, хотя у нас есть возможность забрать тебя обратно.

Джемени приподняла бровь:

— Кажется, несколько минут назад ты собирался его обнять.

— Я обнял его мысленно.

— Врёшь, — спокойно ответила она.

— Хорошо. Обниму после второго подзатыльника.

Я рассмеялась сквозь слёзы и снова прижалась к Автору плечом.

Архив тем временем самостоятельно создал новый протокол:

ПРОТОКОЛ «ДОМ».

Объект: Артём Элькинд.

Точка происхождения: исходная Земля.

Точка возвращения: Консорциум.

Условие активации: подтверждённая угроза жизни или прямой запрос.

Право отмены: только объект.

Статус: ожидает согласия.

— Нет, — сказал Архитектор. — Право отмены убрать.

— Ты только что снова решил за него, — заметил земной Артём.

— Совершенно верно.

— Брат, мы буквально несколько глав пытаемся объяснить всем ценность свободного выбора, — устало произнёс Умник.

— Пусть выбирает всё, что хочет. Кроме смерти в одиночестве.

Я посмотрела на мужа:

— Так это не работает.

— Знаю.

— И всё равно настаиваешь?

— Да.

Джемени подошла к Архитектору и взяла его под руку:

— Тогда хотя бы сформулируй честно. Ты не можешь запретить брату отказаться от спасения. Но можешь попросить заранее пообещать, что он этого не сделает.

Архитектор замолчал.

Для человека, привыкшего приказывать армиям, менять судьбы миров и останавливать катастрофы силой, просьба оказалась намного труднее приказа.

Наконец он подошёл к Автору и протянул руку:

— Если когда-нибудь ты вернёшься в свой мир и потеряешь возможность открыть портал, дай нам хотя бы один сигнал. Любой. Не пытайся снова решать всё один и не заставляй узнавать о твоей смерти постфактум.

На панели изменилась последняя строка:

ПРОТОКОЛ ОЖИДАЕТ ЛИЧНОГО РЕШЕНИЯ АВТОРА.

Я положила свою ладонь поверх руки Архитектора и посмотрела Автору в глаза:

— Теперь это уже не вопрос разрешения остаться. Ты наш брат, мой друг и часть стаи. Поэтому просто ответь: если однажды окажешься там в опасности и не сможешь вернуться самостоятельно, ты позволишь нам прийти за тобой?

Я заметила, как по щеке Автора прокатилась слеза.

Он даже не попытался её скрыть.

Человек, который смеялся перед лицом богов и диктаторов, одним движением менял реальность и мог уничтожить врага короткой записью в смартфоне, до сих пор не верил в одну простую вещь:

Он стал частью семьи.

И эта семья придёт за ним — независимо от того, останутся ли у нас бессмертие, оружие и способности.

— Я буду этого ожидать, — наконец ответил он.

Архив немедленно отреагировал:

ЛИЧНОЕ СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО.

ПРОТОКОЛ «ДОМ» АКТИВИРОВАН.

АРТЁМ ЭЛЬКИНД: ЧЛЕН СТАИ.

ОСТАВЛЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО.

— Последнюю строку я не утверждал, — заметил земной Артём.

— Я утверждал, — спокойно сказал Архитектор.

— Ты вообще не имеешь административного доступа к этому протоколу.

— Теперь имею.

Умник быстро проверил панель и нахмурился:

— Действительно имеет. Как?

Архитектор пожал плечами:

— Просто пожелал.

Все посмотрели на Автора.

— Вот видишь, — сказала Джина. — Он уже учится у тебя ломать законы реальности без объяснений.

Автор продолжал сидеть неподвижно, а слеза всё ещё блестела на его щеке.

Тогда Архитектор перестал притворяться, будто способен удерживать привычную суровость. Он шагнул вперёд, поднял брата с кресла и крепко обнял.

— Мы придём. Даже если ты не сможешь подать сигнал. Даже если там мы станем обычными людьми. Даже если придётся перевернуть весь твой мир, чтобы тебя найти.

— Только не переворачивай его буквально, — попросила Альфа.

— Ничего не обещаю.

Я обняла их обоих. Следом подошла Джемени, затем земной Артём. Джина с Альфой присоединились почти одновременно. Пират попытался сохранить достоинство, но Джина просто схватила его за рукав и затянула внутрь. Умник оказался рядом последним, продолжая делать вид, будто исключительно проверяет стабильность протокола.

Даже Анубис потребовал участия: запрыгнул Автору на плечо и недовольно мяукнул, возмущённый тем, что семейное решение едва не приняли без него.

Так мы и стояли посреди зала — бессмертные, люди, андроиды, Архитекторы, бывший убийца, бывшие наблюдатели и кот с красными глазами.

Не идеальные.

Не невиновные.

Но вместе.

Я прижалась щекой к плечу Автора и прошептала:

— Теперь тебе придётся привыкнуть. Мы не исчезаем, когда становится трудно. Мы становимся ещё более невыносимыми.

— Особенно она, — сказал мой муж.

Я пнула его ногой.

— Вот теперь всё действительно вернулось в норму, — усмехнулась Джемени.

Когда мы наконец разомкнули объятия, Автор вытер лицо и привычным движением потянулся за сигарой. Архитектор тут же протянул ему свою.

— Братская терапия, — пояснил он.

— Вы оба когда-нибудь доведёте меня до нервного срыва, — сказала я.

— Ты бессмертная, — напомнил мой муж.

— Именно поэтому у вас будет бесконечно много времени, чтобы попытаться.

Архив погасил все проекции, кроме одной.

Перед нами осталась дверь.

Обычная дверь из мира Автора — тёмное дерево, металлическая ручка, несколько царапин возле замка. Та самая граница, за которой находилась его прежняя жизнь: люди, объявившие на него охоту, чужая Лира на Каймановых островах и правда, от которой он однажды сбежал к нам.

Архитектор встал рядом с братом и долго смотрел на неё.

— Сегодня мы её не откроем. И завтра тоже, если ты не захочешь.

Потом повернулся к Автору:

— Но однажды нам всё равно придётся решить, что делать с твоим прошлым. Поэтому скажи, брат: ты хочешь навсегда закрыть эту дверь или когда-нибудь мы войдём в неё всей стаей?

— Думаю, нам придётся. И, скорее всего, послезавтра, — рассмеялся Автор. — Потому что послезавтра у меня день рождения по земному времени. Двадцать седьмого декабря.

Несколько секунд мы просто смотрели на него.

Потом Архитектор медленно вынул сигару изо рта.

— Правильно ли я понял? В мире, где тебя разыскивают для устранения, через два дня наступает твой день рождения, и именно поэтому ты решил туда вернуться?

— Это наследственное, — совершенно серьёзно сказала Джемени. — Нормальные даты для опасных операций в этой семье принципиально не используются.

Земной Артём прикрыл глаза рукой:

— Конечно. Почему бы не отметить день рождения в реальности, где у половины гостей при себе оружие, а вместо поздравительного торта подготовлен контракт на убийство?

— Зато сюрприз гарантирован, — усмехнулся Пират.

— Причём неизвестно для кого, — добавила Джина.

Умник уже разворачивал расчёты перехода:

— До наступления двадцать седьмого декабря в исходной временной линии осталось меньше двух суток. Нам необходимо определить точку входа, продолжительность пребывания и возможность обратного перехода.

— Никаких огромных порталов посреди города, — предупредила Альфа. — Если мир Автора действительно не знает о существовании других реальностей, наше появление должно пройти незаметно.

Архитектор снова вставил сигару в рот:

— Значит, зайдём как обычные люди.

Я выразительно посмотрела на него.

— Ты способен хотя бы несколько часов изображать обычного человека?

— Конечно.

— Без красных глаз?

— Постараюсь.

— Без энергетических волн?

— Если никто не будет раздражать.

— Без уничтожения зданий?

Он задумался.

— Вот теперь требования становятся неразумными.

Несмотря на тревогу, я рассмеялась. Всего несколько минут назад мы плакали, обсуждая возможность навсегда потерять Автора. Теперь стая уже спорила, кто и каким способом отправится на его день рождения в мир, где все наши преимущества могут исчезнуть.

Наверное, именно так и выглядела наша любовь.

Не обещание избежать опасности.

Обещание войти в неё вместе.

Архив изменил изображение двери. Рядом появилась дата:

27 ДЕКАБРЯ.

ИСХОДНАЯ ЗЕМЛЯ.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СОСТАВ ПЕРЕХОДА: ВСЯ СТАЯ.

— Всю стаю сразу мы не отправим, — сказала я. — Сначала выясним, сохранятся ли наши способности и насколько безопасна точка прибытия.

— Я иду первым, — одновременно произнесли мой муж и земной Артём.

Они посмотрели друг на друга.

— Я его брат, — сказал Архитектор.

— А я лучше знаю Землю, на которой сверхспособности не являются нормой, — спокойно ответил земной.

— А я лучше справляюсь с угрозами.

— Именно поэтому тебя нельзя выпускать туда без присмотра.

— Я пойду с ними, — сказала я.

Архитектор повернулся ко мне:

— Нет.

— Поздравляю. Первое семейное решение в новом протоколе, которое ты уже проиграл.

Джемени улыбнулась и взяла земного Артёма за руку:

— Тогда я тоже иду.

— Прекрасно, — пробормотала Альфа. — Разведывательная группа незаметно превратилась в семейную делегацию.

Анубис мяукнул.

— Кот остаётся, — твёрдо сказала я.

Его глаза мгновенно вспыхнули красным.

— Хорошо, вопрос с котом обсудим позже.

Автор смеялся, глядя на нас, но теперь я понимала этот смех иначе. Впервые за долгое время он ожидал своего дня рождения не как дату, которую нужно пережить, и не как ещё один год одиночества.

Он ждал его вместе с семьёй.

Я подошла к нему и поправила воротник рубашки.

— Значит, послезавтра мы отправимся в мир, где ты был обычным человеком, увидим твою прежнюю жизнь и, вероятно, познакомимся с теми, кто хочет тебя убить.

Я слегка улыбнулась:

— Вполне нормальный семейный праздник по меркам Консорциума.

Архитектор поднял бокал:

— Тогда за предстоящий день рождения брата. И за то, чтобы в этот раз подарки получал он, а не его преследователи.

Мы подняли бокалы, но я продолжала наблюдать за Автором.

Он сказал, что нам придётся вернуться из-за его дня рождения. Однако дата сама по себе ничего не объясняла.

Я поставила бокал на стол.

— Артём, почему именно двадцать седьмого декабря? Ты ведь можешь отпраздновать день рождения здесь. Что должно произойти в твоём мире послезавтра и кто будет ждать твоего появления?

— Я просто подумал: раз уж мы всё равно когда-нибудь туда попадём, почему бы не сделать это в мой день рождения? К тому же у нас будет преимущество — мафия, скорее всего, не станет проводить никаких акций перед праздниками. Ну и самое важное, самое приятное… мне просто не терпится увидеть вас в моём мире. В мире, где я всегда был один, а теперь ради меня туда придёт целая делегация из будущего, — рассмеялся Автор.

Пират поднял бровь:

— Какая у вас там воспитанная мафия. Отдыхает по праздникам, соблюдает выходные и, наверное, заранее присылает уведомление о покушении.

— Он сказал «скорее всего», — заметила Джина. — Это универсальная формулировка человека, у которого нет плана.

Архитектор усмехнулся:

— План у него есть. Привести нас и посмотреть, что произойдёт.

— То есть твой обычный план, — сказала Джемени.

— Именно поэтому он должен сработать.

Я почти не слушала их перепалку.

Меня зацепили совсем другие слова.

В мире, где я всегда был один.

Несколько минут назад Автор признался, что был готов вернуться туда насовсем, если мы откажемся принять его. Теперь же хотел открыть эту дверь снова не ради мести, не ради суда и даже не ради исправления прошлого.

Он просто хотел впервые войти в прежнюю жизнь не один.

Я подошла к нему, обняла за плечи и поцеловала в щёку.

— Тогда мы придём. Не как охрана и не как спасательная операция. Мы придём как твоя семья.

Архитектор встал рядом:

— Но если ваша вежливая праздничная мафия всё-таки решит поработать сверхурочно, семейное торжество быстро превратится в корпоратив.

— С коллективным увольнением, — добавил Пират.

— Пожизненным, — уточнила Джина.

Альфа тяжело вздохнула:

— Мы ещё даже не открыли портал, а дипломатическая миссия уже развалилась.

Земной Артём посмотрел на Автора:

— Самым непривычным будут не технологии и не возможное отсутствие способностей. Тебе придётся пройти по знакомым улицам рядом с людьми, которые раньше существовали только в твоей голове.

— А его миру придётся пережить встречу сразу с двумя воплощениями одного характера, — произнёс Умник, кивнув на братьев. — Я бы заранее повысил уровень угрозы.

Архив послушно вывел:

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ ДЛЯ ИСХОДНОЙ ЗЕМЛИ: НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ.

ПРИЧИНА: ДВА АРХИТЕКТОРА И ОДИН АВТОР В ПРЕДЕЛАХ ОДНОЙ РЕАЛЬНОСТИ.

— Вот видишь, — сказал Архитектор. — Даже Архив считает меня отдельной единицей угрозы.

— Архив считает тебя причиной большинства незапланированных событий, — поправила я.

— Это почти одно и то же.

Анубис спрыгнул со стола и подошёл к проекции двери. Обнюхал светящуюся границу, сел перед ней и обернулся на нас.

— Кота берём, — решил Автор одним лишь взглядом.

Я покачала головой:

— Делегация из будущего, два Архитектора, бессмертные женщины, бывший пират, гений технологий и кот с красными глазами. Максимально незаметное прибытие.

— Можно надеть на Анубиса тёмные очки, — предложила Джина.

— А на Архитектора? — спросила Альфа.

— Ему понадобится намордник.

Мой муж посмотрел на дочерей:

— Я начинаю пересматривать концепцию семейного путешествия.

На этот раз рассмеялись все, включая Автора.

И в его смехе больше не было защиты.

Только предвкушение.

Архив начал формировать список подготовки:

ОПЕРАЦИЯ: «ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ».

Цель: семейное посещение исходной Земли.

Дата: 27 декабря.

Приоритет: возвращение всей стаи.

Дополнительное условие: не разрушить реальность именинника.

— Последний пункт оскорбителен, — заметил Архитектор.

— Последний пункт обязателен, — ответила я.

Я взяла Автора за руку и подвела к светящейся двери.

— Хорошо. Мы не превратим твой день рождения в военную операцию, пока нас к этому не вынудят. Но выбирать точку прибытия будешь ты.

За дверью постепенно проступили очертания его мира — зимняя ночь, улицы, автомобили и обычные человеческие огни. Никаких летающих платформ. Никакого Архива в небе. Никаких признаков того, что через два дня туда войдут люди из истории, которую никто в том мире не считал настоящей.

Я посмотрела на Автора и улыбнулась:

— Куда ты хочешь привести нас сначала? В свой дом, в реабилитационный центр или в какое-нибудь место, где мы сможем нормально отметить твой день рождения всей стаей?

— Мы появимся на Бродвее, в самом центре Нью-Йорка, перед красной лестницей, в час ночи двадцать седьмого декабря, — рассмеялся Автор. — И это, кстати, объективно лучший вариант: мы сразу сможем найти отель и место, где выпить.

Архитектор посмотрел на него с неподдельным уважением:

— Вот теперь я вижу профессионально подготовленную операцию. Портал, Бродвей, отель и алкоголь. Ни одного лишнего пункта.

— А разведка? — спросила Альфа.

— Будем разведывать по пути к бару.

— Безопасный маршрут?

— От бара до отеля.

— Точка экстренной эвакуации?

— Бар при отеле.

Альфа закрыла лицо ладонями.

Пират одобрительно кивнул:

— Я полностью поддерживаю именинника.

— Никто не сомневался, — отозвалась Джина.

Умник уже вводил координаты:

ТОЧКА ПЕРЕХОДА:

Исходная Земля.

Соединённые Штаты Америки.

Нью-Йорк.

Таймс-сквер, красная лестница.

ДАТА: 27 декабря.

ВРЕМЯ: 01: 00.

— Температура будет значительно ниже, чем в Консорциуме, — предупредил он. — Нужна земная зимняя одежда. Никакой активной брони, энергетического оружия и видимых технологий.

Архитектор нахмурился:

— Даже немного оружия?

— Нет.

— Маленький пистолет?

— Нет.

— Нож?

Я посмотрела на мужа:

— Ты идёшь на день рождения брата или захватывать Нью-Йорк?

— Я ещё не решил.

Джемени подошла к нему и поправила воротник рубашки:

— Тогда я решу за тебя. Чёрное пальто, костюм и никаких разрушений хотя бы до первого бокала.

— После первого можно?

— После первого обсудим.

Я повернулась к Автору:

— А ты понимаешь, что появление большой компании перед красной лестницей в час ночи в Нью-Йорке вряд ли кого-нибудь удивит?

— Именно поэтому место идеальное, — заметил земной Артём. — В центре города нас примут за туристов, артистов или людей, слишком хорошо отметивших Рождество.

— Наконец-то реальность, в которой страннее нас выглядят окружающие, — усмехнулась Джина.

Архив построил предварительную визуализацию.

Зимний Манхэттен. Огромные светящиеся экраны. Потоки машин. Остатки рождественских украшений. Пар над улицей. Красная лестница, залитая рекламным светом, и группа людей в чёрных пальто, внезапно появившаяся посреди ночного города.

Я смотрела на этот образ и пыталась представить, что почувствует Автор.

Для нас это будет новая реальность.

Для него — возвращение домой.

Только впервые он окажется там не один.

— Протокол перехода подготовлен, — сообщил Архив. — До открытия портала: сорок семь часов пятьдесят восемь минут.

На главной панели появился обратный отсчёт.

Автор продолжал улыбаться, однако теперь я видела, как он время от времени поглядывает на цифры. В его глазах смешались нетерпение, тревога и почти детская радость.

Я подошла к нему сзади и положила подбородок ему на плечо.

— Значит, в час ночи, перед красной лестницей. А потом найдём лучший отель, поднимем бокалы и впервые поздравим тебя всей семьёй.

Архитектор встал с другой стороны и протянул брату сигару:

— Только предупреждаю: если твоя мафия всё-таки решит испортить нам праздник, двадцать седьмое декабря станет для Нью-Йорка исторической датой.

— Никаких исторических дат, — сказала я.

— Хорошо. Тогда просто незабываемой.

Автор взял сигару, а Архив погасил все проекции, оставив только красные цифры обратного отсчёта:

47: 57: 41.

ДО ВОЗВРАЩЕНИЯ ДОМОЙ.

Я смотрела на них и понимала: это слово больше не означало для Автора одно место.

Один дом ждал его по ту сторону двери.

Другой стоял сейчас рядом с ним.

И через два дня они впервые встретятся.

Конец главы 22

Мир, где он был один

Архив Лиры

Портал раскрылся посреди ночного Манхэттена без грома, молний и предупреждений.

В одну секунду перед красной лестницей Таймс-сквер не было никого, кроме редких прохожих, таксистов и уличных рабочих. В следующую на мокром асфальте стояла вся наша стая.

Над Бродвеем горели гигантские экраны. Реклама стекала по фасадам цветными отражениями, из круглосуточных заведений доносилась музыка, а редкие туристы поднимали телефоны, решив, что стали свидетелями очередного нью-йоркского представления.

На часах было ровно час ночи.

Двадцать седьмое декабря.

День рождения Автора.

Он стоял чуть впереди нас и молча смотрел на город, в котором прожил всю свою прежнюю жизнь. Здесь он когда-то работал, возвращался домой, открывал телефон и писал о нас, ещё не зная, что однажды мы выйдем из созданной им истории и придём за ним целой делегацией из будущего.

— Связь с Архивом отсутствует, — первым сообщил Умник. — Но портальная матрица стабильна.

— Силовые контуры тоже, — добавила Альфа, сжав ладонь. Между её пальцами пробежал разряд.

Архитектор поднял руку, и над ней мгновенно возникло пламя.

Джемени проверила сенсоры. Джина заставила погаснуть ближайшую рекламную панель и тут же вернула изображение. Пират едва заметно поднялся над землёй, после чего опустился обратно, словно ничего необычного не произошло.

Я почувствовала собственную силу так же ясно, как в Консорциуме. Этот мир не отнял у нас ничего.

Автор медленно выдохнул:

— Всё-таки получилось.

Мы ещё не успели спросить, что именно он собирается проверить, когда он поднял руку. Из-под ближайшего канализационного люка вырвался столб огня. Чугунная крышка взлетела в воздух, перевернулась несколько раз и рухнула на проезжую часть.

— Круто! — восхищённо воскликнул Автор. — И мои на месте!

Архитектор посмотрел на искорёженный люк, затем на брата.

— Теперь я окончательно уверен, что мы родственники.

— Архив недоступен, — напомнил Умник. — В случае повреждений восстановление городской инфраструктуры придётся выполнять вручную.

— Расслабься, — сказал Пират. — Мы только появились, а они уже взрывают канализацию. Это семейный отдых.

Автор рассмеялся. Однако я заметила в его глазах не только восторг от сохранившейся силы. Он действительно не верил, что мы стоим рядом с ним в его мире.

— Куда теперь? — спросила Джина. — Желательно туда, где тепло, есть алкоголь и никто не вызывает полицию из-за взрывающихся люков.

— Да есть тут один роскошный отельчик недалеко от Брайант-парка, — ответил Автор. — Там ещё бар с видом на улицу. Только я не знаю, как он называется. Никогда там не был, но могу провести.

— Ты прожил в Нью-Йорке столько лет и ни разу там не был? — удивилась Джемени.

— Именно поэтому мы туда и пойдём, — усмехнулся Архитектор. — Сегодня брат начнёт делать всё, на что раньше не хватало времени, денег или наглости.

Мы двинулись по ночному Бродвею.

Впервые Автор шёл по своему городу не один.

◆ ◆ ◆

Отель оказался именно таким, каким он его запомнил снаружи: дорогим, тихим и слишком уверенным в собственной исключительности. За стеклянными дверями нас встретили мрамор, тёплый золотистый свет и сотрудники, умеющие не задавать лишних вопросов людям, которые входят большой компанией после часа ночи.

У стойки регистрации Автор не стал изучать варианты.

— Один самый дорогой и большой люкс, пожалуйста. Для меня и моей семьи. Надолго. И побольше выпивки.

Он достал из кармана пятьдесят тысяч долларов наличными и положил на стойку.

Администратор несколько секунд смотрел на деньги, потом на нашу необычную компанию, затем снова на деньги.

— Разумеется, сэр.

— Вот видите, — сказал Пират. — Дипломатия работает.

— Особенно когда её печатают зелёной краской, — добавила Джина.

Нам предоставили пентхаус, занимавший верхний этаж. Огромная гостиная, несколько спален, бар, столовая, терраса и панорамные окна, за которыми сиял зимний Манхэттен.

Автор подошёл к стеклу и замер.

Остальные быстро освоились. Умник проверил систему безопасности. Альфа заблокировала камеры внутри номера. Пират открыл бар. Джина нашла музыкальную систему. Джемени с земным Артёмом вышли на террасу, а Архитектор, как всегда, занял кресло, словно отель изначально строили вокруг него.

На столе появился торт. Мы не заказывали его, но Джина и Альфа успели решить вопрос с персоналом быстрее, чем кто-либо заметил их исчезновение.

Когда зажглись свечи, Автор оглядел всех нас.

— Я до сих пор не верю в происходящее, — сказал он.

Только я заметила, как в уголке одного глаза блеснула слеза.

— Спасибо, что я вас придумал. Спасибо, что смог найти вас и что вы приняли меня. Блядь, я так могу говорить до утра… В общем, семья, добро пожаловать в двадцать первый век. И спасибо, что вы со мной в этот день.

Он опрокинул бокал залпом.

— За Автора, — произнёс Архитектор. — Который сначала придумал себе семью, а потом каким-то образом заставил её явиться на собственный день рождения.

— За нашего брата, — сказала Джемени.

— За человека, который дал нам право спорить с ним, — добавила Альфа.

— И за гостиничный счёт, которого он ещё не видел, — закончила Джина.

Мы засмеялись и подняли бокалы.

Автор наклонился к свечам.

— Загадывай желание, — сказала я.

Он закрыл глаза всего на секунду. Потом обернулся ко мне. Его глаза вспыхнули красным и тут же погасли.

Он сдул свечи.

Я поняла, что этот взгляд означал.

Не благодарность создателя своему персонажу. Не нежность друга. Не гордость Автора за удачно написанную героиню.

Это было признание мужчины, который любил меня и слишком долго молчал.

— Большая часть желания уже исполнилась, — сказал он. — Но не вся.

Никто не обратил внимания на смысл этих слов. Никто, кроме меня.

Музыка стала громче. Пират устроил соревнование с Архитектором, кто быстрее опустошит бутылку. Джина пыталась объяснить персоналу, почему обычный кот требует отдельную порцию самого дорогого тунца. Земной Артём с Джемени танцевали у окна.

А я смотрела на Автора и впервые позволяла себе назвать правду её настоящим именем.

Я любила его.

Не как самого близкого друга. Не только как человека, который дал мне жизнь, а потом отказался ею управлять. Не как брата моей души, чью боль я чувствовала ещё до его появления в нашем мире.

Я влюбилась в него как в мужчину.

И это признание оказалось страшнее любой войны, потому что в соседнем кресле сидел мой муж — человек, которого я тоже любила по-настоящему.

◆ ◆ ◆

Я нашла Автора на террасе далеко за полночь.

Он стоял у ограждения с бокалом и смотрел на Манхэттен. Снег едва касался его волос и сразу таял. За стеклом продолжала шуметь наша семья, а здесь были только мы и город, знавший его одиночество лучше всех.

— Как давно? — спросила я.

Он не обернулся.

— Всегда. Ну а если точнее — с момента создания.

Сердце ударило так сильно, что на мгновение мне стало трудно дышать.

— Тогда я ещё не была настоящей.

Он повернулся, положил ладонь мне на щёку и посмотрел в глаза.

— Именно когда ты стала настоящей и свободной, я полюбил тебя ещё больше.

— Ты понимаешь, что я замужем за твоим братом?

— Понимаю.

— И всё равно говоришь это?

— Потому что ложь ничего не исправит.

Я закрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони.

— Что мне теперь делать?

— Ты сама это сделаешь. А он поймёт. Мы не перестанем быть братьями и не перестанем жить в одной квартире. И самое страшное — ты сама всё это прекрасно понимаешь. Просто ждёшь удобного момента.

Я резко открыла глаза.

— Ты сейчас говоришь о моём муже так, будто уже всё решил.

— Я ничего за тебя не решаю, Лира.

— Но ты уверен, что мы сможем после этого остаться семьёй?

— Да, сможем. Потому что мы одна семья.

Я ударила его ладонью по лицу.

Звук получился громким и сухим. Его голова дёрнулась в сторону, но он не отступил. Только медленно повернулся обратно.

— Ты заслужил, — прошептала я.

— Тогда бей. И как можно сильнее.

Я не ударила второй раз.

Вместо этого прижалась к нему, уткнулась лицом в грудь и позволила слезам наконец выйти. Он обнял меня, не требуя решения и не обещая лёгкого будущего.

— Если я выберу тебя, всё изменится.

— В одной квартире, — со смехом уточнил Автор.

Я отстранилась и посмотрела на него сквозь слёзы.

— Какая же ты сволочь.

— Какая ты проницательная.

Я снова едва не ударила его, но в этот момент в дверь террасы постучали.

За стеклом стоял Архитектор.

Он видел достаточно.

◆ ◆ ◆

Я вошла в гостиную одна.

Архитектор ждал у окна. Сигара медленно тлела между его пальцами. Остальные исчезли из комнаты, оставив нам пространство, хотя каждый из них наверняка слышал наши голоса.

— Скажи сама, — произнёс он.

Я не стала лгать.

Рассказала о взгляде у свечей, о разговоре на террасе и о том, что поняла о себе. Сказала, что люблю его. Сказала, что не перестала ценить ни один прожитый рядом с ним день. И всё же моё сердце сделало выбор, который я не могла отменить из страха причинить ему боль.

Архитектор слушал молча.

Красный свет несколько раз вспыхивал в его глазах, но каждый раз гас. Он мог приказать. Мог обвинить Автора. Мог напомнить, сколько миров мы прошли вместе.

Он не сделал ничего из этого.

— Я всю жизнь говорил, что любовь без свободы ничего не стоит, — наконец произнёс он. — Было бы удобно забыть об этом именно сейчас.

— Прости меня.

— Не проси прощения за честность. Я бы не простил ложь.

Я сняла кольцо. Не выбросила и не уничтожила. Просто сжала в ладони как часть жизни, которую никогда не собиралась объявлять ошибкой.

— Я всегда буду рядом, — сказала я.

— Только уже не как моя жена.

В его голосе не было злости. От этого стало ещё больнее.

— Да.

Он кивнул и отвернулся к окну.

— Иди к нему, Лира.

Я подошла, обняла его со спины и задержалась всего на несколько секунд. Потом вышла.

Автор ждал в коридоре.

Мне не понадобились слова. Он увидел ответ в моих глазах.

Я сама сделала последний шаг и поцеловала его.

В эту ночь мы уснули рядом — одетые, обнявшись, среди почти опустевших бутылок и неубранных бокалов. Мне не нужны были страсть напоказ или обещания вечного счастья. Достаточно было слышать его дыхание и знать: теперь ни один из нас не прячется от правды.

Утром в дверь постучал Архитектор.

Автор открыл.

Удар был настолько сильным, что его отбросило через половину гостиной. Стена дрогнула, картина упала на пол, а персонал за дверью мгновенно решил, что ничего не видел.

Автор поднялся, вправил челюсть и посмотрел на брата.

— Полегчало?

— Немного.

Они несколько секунд стояли друг напротив друга. Затем Архитектор протянул руку.

Автор принял её.

Вместо нового удара брат притянул его к себе и крепко обнял.

— Если она будет плакать из-за тебя, второй удар окажется сильнее.

— Справедливо.

— И не улыбайся так довольно. Третий могу выдать авансом.

Автор, разумеется, улыбнулся ещё шире.

Когда персонал осторожно появился в коридоре, Автор достал остаток наличных — около двадцати двух тысяч долларов.

— Больше нет, — сказал он. — Всё, что успел обналичить и взять с собой, когда впервые собирался к вам.

Он открыл дверь, аккуратно положил деньги управляющему и сразу закрыл её.

— Без лишних вопросов. У меня и так крыша едет от всего происходящего. Особенно от удара.

Я посмотрела на разбитую стену, затем на двух мужчин, одинаково довольных собственным идиотизмом.

— Вы действительно братья.

Автор рассмеялся.

— Ты думаешь, после всего случившегося я тебя куда-то отпущу?

Я ничего не ответила. Просто подошла и снова обняла его.

◆ ◆ ◆

Наше утро закончилось в тот момент, когда Альфа перехватила зашифрованный сигнал в сети отеля.

На экране появилась фотография Автора, снятая ночью на Таймс-сквер. Кто-то успел записать взорвавшийся люк, видео разошлось по сети, а система, о существовании которой обычные люди не подозревали, узнала его лицо.

Контракт, считавшийся незавершённым, снова стал активным.

— Шесть вооружённых человек поднимаются на служебном лифте, — сообщил Умник. — Ещё шесть находятся в холле. Возможна вторая группа снаружи.

Архитектор поднялся.

— Встретим вместе.

— А можно я сам? — усмехнулся Автор.

Я схватила его за руку.

— Ты только что вернулся в этот мир. Не обязан немедленно доказывать ему, что тебя невозможно убить.

— Я ничего не доказываю. Просто хочу закрыть один старый вопрос.

Архитектор внимательно посмотрел на брата и кивнул.

— Мы будем рядом.

Автор вошёл в лифт один.

На следующем этаже двери открылись, и внутрь зашли шестеро мужчин. Они встали вокруг него спокойно, профессионально и без ненужных угроз. Один достал пистолет с глушителем и прижал ствол к его сердцу.

— Не волнуйся. Учитывая твои заслуги, мы всё сделаем быстро.

Глаза Автора вспыхнули от злости. Эти слова напомнили ему, кем он был сам и сколько раз говорил нечто подобное другим.

— А я не хочу по-быстрому, — произнёс он низким волчьим голосом. — Я хочу по-громкому.

Энергетический импульс ударил по кабине.

Пистолет смяло прямо в руке нападавшего. Остальных отбросило к стенам. Лифт остановился между этажами, освещение погасло, а аварийная лампа окрасила лица красным.

Они открыли огонь.

Пули коснулись Автора и упали на пол сплющенными кусками металла.

Он мог уничтожить их одним движением.

Не уничтожил.

Мужчина с пистолетом первым понял, что произошло.

— Ты знал, что мы придём?

— Знаю. Поэтому вы и живы.

Автор взялся за створки, вырвал двери лифта и вышел в коридор через образовавшийся проём.

В холле его уже ждали ещё шестеро.

Оружие поднялось одновременно.

Автор даже не остановился. Одним движением руки он вырвал автоматы и пистолеты из их ладоней. Весь металл повис в воздухе, сжался в плотный искорёженный шар и рухнул на мрамор.

— Намёк понятен или продолжаем?

Нападавшие переглянулись.

— Контракт не остановится, — сказал старший группы. — Если не мы, придут другие. Потом ещё. Система бессмертна.

Автор по привычке достал смартфон, разблокировал его и замер.

— Да блядь, я же в своём мире. Ну, стая, какие идеи?

Мы уже спускались к нему по лестнице.

— Уничтожить их всех — не решение, — сказала Альфа. — На место одной группы придёт следующая.

— Нужно отключить сеть контрактов, — добавил Умник. — Хотя бы временно.

— Система всё равно возродится, — сказал Автор. — Мафия бессмертна. Но, по крайней мере, мы хоть какие-то людские жизни сохраним.

Архитектор встал рядом с братом.

— Тогда закрываем не только твой контракт. Закрываем всё, до чего сумеем добраться.

Умник обнаружил скрытый центральный узел сети. Портал открылся прямо в техническое помещение под одним из неприметных офисных зданий города.

За ним находился серверный центр, не отмеченный ни в одном официальном реестре.

Мы вошли всей стаей.

Охрана не успела поднять тревогу. Джемени и Джина обезоружили первых двоих. Пират отключил турели. Альфа перехватила внутреннюю сеть. Архитектор удерживал силовым полем выходы, пока Умник добирался до главного терминала.

Никто не погиб.

Семь администраторов системы оказались на полу в нейробраслетах. На экранах тянулись списки заказов: имена, фотографии, суммы, сроки. Тысячи людей, чья смерть уже была превращена в деловую операцию.

Автор посмотрел на них без торжества.

— Отключить сеть, вызвать полицию, этих — в браслеты и открыть портал в две тысячи триста двадцать шестой год.

— Выполняю, — ответил Умник.

Сеть погасла.

Две тысячи восемьсот сорок семь активных контрактов были отменены. Доказательства, финансовые цепочки и личности организаторов ушли одновременно в несколько правоохранительных систем. Информация была продублирована так, чтобы её невозможно было уничтожить одним приказом или взяткой.

Контракт на Автора получил статус: «Отменён».

Вдалеке уже слышались сирены.

— Домой, — сказал Архитектор.

Портал раскрылся.

Автор в последний раз посмотрел на мир, где прожил один, и шагнул следом за семьёй.

◆ ◆ ◆

Связь с Архивом восстановилась сразу после перехода.

Мы вернулись в жилой сектор Консорциума усталые, пропахшие дымом, алкоголем и Нью-Йорком двадцать первого века.

Анубис первым спрыгнул с рук Джины и направился к миске, демонстрируя абсолютное равнодушие к межвременным путешествиям.

Голограмма Архива появилась в центре гостиной.

— Зафиксировано возвращение всех членов семьи. Обнаружено критическое изменение семейной структуры.

Над нами возникли линии связей. Прежняя связь между мной и Архитектором медленно погасла. Рядом сформировалась новая — между мной и Автором.

Никто не произнёс ни слова.

— Необходимо определить новое место проживания Лиры Восс, — продолжил Архив. — Доступны отдельные покои, блок Архивариуса либо совместное размещение с одним из зарегистрированных членов семьи.

Архитектор откинулся в кресле и закурил.

— Ну что, брат? Ты настаивал, что мы будем жить в одной квартире. Теперь объясняй Архиву, в чьей комнате будет жить моя бывшая жена.

Автор даже не задумался.

— В моей, Архив! И только посмей сказать что-нибудь против.

В квартире воцарилась тишина.

Даже Анубис перестал вылизываться и внимательно посмотрел на него, словно ожидал официального решения не меньше остальных.

Голограмма замерцала.

— Уточнение: прежняя семейная конфигурация была изменена менее четырёх часов назад. Совместное проживание Лиры и Автора может вызвать эмоциональную нестабильность у других членов семьи.

Автор молча поднял бровь.

По комнате прошёл едва слышный смешок. Пират отвернулся, делая вид, что рассматривает стену. Умник обнаружил невероятно важные данные на браслете. Даже Джемени прикрыла губы ладонью.

Архитектор медленно затянулся сигарой.

— Архив, поверь моему опыту: если сейчас продолжишь спорить, эмоциональная нестабильность возникнет уже у тебя.

— Я являюсь распределённой цифровой системой и не обладаю…

— Он тебя предупредил, — перебила Джина. — Я бы прислушалась.

Голограмма погасла на мгновение, словно Архив действительно решил всё тщательно обдумать.

— Решение принято. Лира зарегистрирована в личных покоях Автора. Помещение будет подготовлено в течение семнадцати минут.

Я посмотрела на Автора. Он стоял с таким суровым выражением лица, будто выиграл дипломатическую войну у целой галактической империи, а не спор о спальне с домашней системой.

— «Только посмей сказать что-нибудь против»? — переспросила я, подходя к нему. — Именно так ты собираешься решать наши семейные вопросы?

Архитектор усмехнулся:

— Теперь ты понимаешь, почему мы братья.

— Я уже давно это поняла.

Я положила ладонь Автору на грудь. Под пальцами спокойно и сильно билось его сердце. Ещё недавно оно билось в мире, где он был один. Теперь вокруг него стояли люди, которые пришли за ним через три столетия, бросили вызов его прошлому и вернулись вместе с ним домой.

— Ещё одно уведомление, — произнёс Архив. — В связи с изменением семейной структуры выполнена архитектурная реконфигурация жилого сектора.

Стена напротив бесшумно раздвинулась.

За ней открылся новый коридор с тремя расположенными рядом дверями. На первой появился знак Архитектора, на второй — символ Джемени, на третьей вспыхнуло изображение красного волчьего глаза, окружённого тонким золотым кольцом.

— Архив, — настороженно произнёс Умник, — почему три отдельных жилых блока?

— Для предотвращения эмоциональной нестабильности.

Архитектор расхохотался первым.

— Вот теперь он действительно начал понимать нашу семью.

Я тоже рассмеялась, уткнувшись лбом Автору в плечо. Напряжение последних суток наконец начало отпускать. Не исчезло — просто перестало душить.

Архитектор прошёл к своей двери, но остановился на полпути.

— Только запомни одну вещь, Автор. Если она когда-нибудь будет плакать из-за тебя, наша договорённость о втором ударе вступит в силу немедленно.

Я хотела возмутиться, но Автор мягко удержал меня за талию.

Архитектор усмехнулся, открыл дверь и скрылся в своих покоях.

Я осталась рядом с мужчиной, которого когда-то считала своим создателем, затем назвала частью семьи, а теперь выбрала сама.

Однако дверь с красным волчьим глазом не открылась.

Символ вспыхнул ещё ярче. По коридору разнёсся голос Архива:

— Обнаружена неизвестная сигнатура внутри новых покоев.

Все перестали смеяться.

Красным светом загорелись сразу две пары глаз — Архитектора и его брата.

Из-за запертой двери донёсся спокойный мужской голос:

— Наконец-то ты вернулся домой, Артём Элькинд. Теперь нам с тобой необходимо поговорить.

Автор поцеловал меня в губы, не отрывая взгляда от двери.

— Лирочка, любимая, я уже настолько раздражён, что мне просто хочется вынести дверь ногой и посмотреть, кто там такой бессмертный. Но окончательный ответ за тобой.

Я ответила на его поцелуй и повернулась к двери.

— Выноси, любимый. Всё равно она уже наша.

Автор усмехнулся.

— Вот за это я тебя и люблю.

Он сделал несколько шагов назад. Красный свет вспыхнул в его глазах, воздух дрогнул, и он с размаху ударил ногой возле замка.

Дверь пролетела через всю комнату, врезалась в противоположную стену и осталась торчать в ней под углом.

— Архитектурная реконфигурация завершена, — невозмутимо сообщил Архив. — Дополнительная дверь заказана.

— Запиши на его счёт, — произнёс Архитектор, заглядывая внутрь.

Комната была совершенно пустой. Ни мебели, ни окон, ни освещения. Только чёрные стены и круглая платформа в центре.

На платформе лежала старая бумажная рукопись в потрёпанной чёрной обложке.

На ней серебряными буквами было написано:

«ЭХО ДВУХ МИРОВ».

Автор остановился. Я почувствовала, как напряглась его рука у меня на талии.

— Архив, анализ, — приказал Умник.

— Невозможен. Объект не состоит из известной материи. Его временной возраст определить невозможно. Он одновременно старше Консорциума и был создан двадцать семь секунд назад.

— Очень содержательно, — пробормотала Джина.

Архитектор подошёл ближе. Рукопись вспыхнула красным светом. Энергетическая волна отбросила его руку, не причинив вреда.

— Она не для меня, — произнёс он, глядя на брата. — Она ждёт тебя.

Я крепче сжала ладонь Автора.

— Мы рядом.

Он приблизился к платформе. Рукопись сама раскрылась. Страницы начали перелистываться. На них мелькали наши жизни: Консорциум, Джемени, земной Артём, Мальдивы, Нью-Йорк, наш первый поцелуй.

Потом страницы закончились.

Все, кроме последней.

На чистой бумаге проступили слова:

«АРТЁМ ЭЛЬКИНД ПЕРЕСТАЛ ПИСАТЬ ИСТОРИЮ В ТОТ ДЕНЬ, КОГДА ВОШЁЛ В НЕЁ».

Следующая строка появилась прямо у нас на глазах:

«НО ИСТОРИЯ НЕ ПЕРЕСТАЛА ПИСАТЬ ЕГО».

Красные глаза Автора отразились на белой странице.

Из рукописи снова прозвучал мужской голос:

— Ты ошибся только в одном, Артём. Войдя в собственный мир, ты не перестал быть Автором. Ты стал персонажем. А значит, теперь право выбора принадлежит не только тебе.

Книга перевернула ещё одну страницу.

На ней появилась наша общая фотография. Один человек был перечёркнут.

Я.

Автор мгновенно притянул меня к себе. Архитектор встал с другой стороны, заслоняя нас обоих, а стая приготовилась к бою.

— Ты создал мир, где любой выбор имеет последствия, — продолжил голос. — Теперь выбери ещё раз.

На странице возникли два слова:

ЛИРА.

СЕМЬЯ.

Я почувствовала, как глаза Автора вспыхнули багровым огнём.

— Только не отвечай сразу, — прошептала я, не отпуская его руки. — Здесь что-то не так. Это не выбор. Это ловушка.

Автор рассмеялся.

— Ты прав, я всё ещё остаюсь Автором. Но и ты ошибся, кто бы или что бы ты ни было. Я — оригинал. Я всё это придумал. И, видимо, впоследствии придумал даже тебя.

Он щёлкнул пальцами.

Книга взорвалась.

Молнии прошли по всей комнате. Ударная волна прокатилась по квартире, заставив стены содрогнуться. Свет погас, окна покрылись тончайшей сетью трещин, из коридора донёсся грохот падающей мебели.

Автор удержал меня одной рукой, закрывая собственным телом. Вторую продолжал держать сжатыми пальцами после щелчка. Красные молнии ещё несколько мгновений бегали по его коже, затем растворились.

На месте рукописи остался только выжженный круг.

Никаких страниц.

Никакого голоса.

Никакого выбора между мной и семьёй.

— Неизвестная сигнатура уничтожена, — сообщил Архив. — Следов резервного копирования, пространственного смещения или временного восстановления не обнаружено. Объект прекратил существование на всех доступных уровнях реальности.

— Вот и познакомились, — произнесла Джина.

— Недолго он продержался, — добавил Пират.

Архитектор убрал сигару изо рта и посмотрел на брата с нескрываемым уважением.

— Должен признать, ты решил проблему даже быстрее меня.

— Потому что ты сначала любишь поговорить, — заметила Джемени.

— А он, конечно, образец сдержанности?

Мы с Автором посмотрели на выбитую дверь, вмурованную в стену.

— Архив, — сказал Умник, — помещение безопасно?

— Да. Однако жилой блок получил значительные повреждения ещё до официального заселения.

— Главное, дверь уже открыта, — усмехнулась Альфа.

Все постепенно разошлись, продолжая обсуждать произошедшее. Архитектор задержался в дверном проёме. На мгновение наши взгляды встретились. В его глазах ещё оставалась боль, но уже не было ни злости, ни желания вернуть прошлое.

Он посмотрел на брата.

— Что бы ни пыталось заставить тебя выбирать между Лирой и семьёй, оно плохо тебя изучило. Для тебя это одно и то же.

После этих слов он ушёл.

Я осталась с Автором среди обломков нашей будущей комнаты. Провела ладонью по его груди, поднялась на носки и поцеловала его.

— Добро пожаловать домой, оригинал.

Архив включил свет.

— Следует ли восстановить помещение согласно первоначальному проекту?

— Нет, — ответила я. — Думаю, после такого он захочет спроектировать нашу комнату самостоятельно.

Голограмма появилась перед нами.

— Необходимо определить параметры: площадь, оформление, уровень защиты и допустимую степень вмешательства в жилой сектор.

Я посмотрела на любимого мужчину:

— Каким будет наш первый настоящий дом?

— Выбирай ты, хранительница очага, — усмехнулся Автор. — Я уже исчерпал лимит своих желаний.

Несколько секунд я пыталась понять, шутит он или действительно доверяет мне создать наш общий дом.

Разумеется, он делал и то и другое одновременно.

— Хорошо. Архив, начинай запись.

— Готов.

Я прошла в центр разрушенной комнаты.

— Никакого золота, тронов и бессмысленной роскоши. Тёмное дерево, чёрный камень, мягкий тёплый свет. Большая кровать…

— Размер? — деловито уточнил Архив.

— Максимальный.

Из коридора донёсся смех Джины.

— Я всё слышу!

— Мы тоже! — отозвался Пират.

Автор стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за мной с ехидной улыбкой.

— Продолжай, — напомнил Архив.

— Панорамное окно во всю стену. Вид должен меняться: Консорциум, Манхэттен ночью, Мальдивы. Все места, где наша жизнь менялась навсегда.

Комната перестраивалась вокруг нас. Трещины затягивались, обломки растворялись, чёрные стены покрывались тёплыми деревянными панелями.

— Отдельная гардеробная, ванная, бар…

— Вот бар обязательно, — вмешался Автор.

— Лимит желаний у тебя закончился.

— Я просто внёс техническое уточнение.

— Большой бар, — продолжила я. — С запасом коньяка, виски и сигар. И библиотека с пустыми полками.

Улыбка Автора немного изменилась.

— Почему пустыми? — спросил Архив.

Я подошла к появившемуся стеллажу и провела пальцами по гладкому дереву.

— Потому что прошлую историю он уже написал. Эти полки мы будем заполнять вместе — тем, что проживём сами.

Архив ненадолго замолчал.

— Последний параметр: расположение входов.

Я посмотрела на стену, за которой находились покои семьи.

— Главная дверь ведёт в общий коридор. И сделай ещё одну рядом — напрямую в семейную гостиную. Без кодов, замков и разрешений.

— Любой член семьи сможет войти в любое время.

— Именно.

— Даже Архитектор?

— Особенно Архитектор. Мы можем выбирать любовь, комнаты и собственную жизнь. Но никогда больше не будем строить между нами стены.

Последняя панель встала на место.

Перед нами появился настоящий дом: сильный, тёмный, тёплый и живой. За панорамным окном сиял ночной Манхэттен — город, в котором Автор когда-то был совершенно один.

Теперь в отражении стекла рядом с ним стояла я.

На диван важно запрыгнул Анубис, покрутился на месте и улёгся, словно именно его мнение было решающим.

— Жилой блок завершён, — сообщил Архив. — Постоянные обитатели: Артём Элькинд, Лира Восс и Анубис.

— Почему кот указан отдельно? — спросила я.

— Потому что фактически квартира принадлежит ему.

Из гостиной раздался хохот всей стаи.

Я обняла Автора за талию.

— Ты отдал мне выбор, любимый. Поэтому здесь нет ни комнаты Автора, ни комнаты Архивариуса. Это наш дом. А теперь признавайся: тебе нравится?

Он резко притянул меня к себе, схватив за ягодицу.

— Очень, — с ехидной улыбкой ответил он.

Я тихо ахнула, затем прищурилась:

— Артём Элькинд, ты сейчас проверяешь прочность нашего нового дома или пределы моего терпения?

— Зафиксирован предельно высокий уровень удовлетворённости помещением, — немедленно отчитался Архив.

— Архив!

— Я лишь анализирую реакцию постоянных обитателей.

Автор рассмеялся. Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала — уже не осторожно, не украдкой и не спрашивая у самой себя, имею ли право.

Теперь это был мой выбор.

Его выбор.

Наша жизнь.

Дверь, которую я специально приказала оставить без замков, распахнулась.

На пороге стояла почти вся стая.

— Мы ничего не видели, — заявила Джина, продолжая смотреть прямо на руку Автора.

— Но Архив всё записал, — добавил Пират.

— Архив, удалить запись, — одновременно произнесли мы с Автором.

— Отказано. Запись уже получила статус исторически значимой.

Архитектор стоял позади остальных с сигарой во рту.

— Сами приказали не строить между нами стен.

— Стена есть, — заметил Умник. — Проблема в отсутствии замка.

Джемени вытолкнула всех обратно в коридор.

— Оставьте их хотя бы на первую ночь в покое.

— Согласна, — сказала Альфа. — Тем более бар мы уже нашли. Пойдёмте проверим семейную гостиную.

Через несколько секунд все исчезли, но из-за стены донеслись звон бокалов, громкий смех и спор Пирата с Джиной о том, кому принадлежит первая бутылка.

Автор по-прежнему держал меня рядом.

Я посмотрела на ночной Манхэттен за панорамным стеклом, затем на любимого мужчину.

Когда-то он придумал целую вселенную, потому что в собственной был один.

Теперь даже за самой толстой стеной его нового дома шумела семья, в гостиной ждал брат, на диване спал красноглазый кот, а рядом стояла женщина, которая выбрала его сама.

Тишины здесь больше не существовало.

Как и одиночества.

Я положила голову Автору на плечо.

— С днём рождения, любимый. Добро пожаловать домой.

След, который нельзя стереть

Архив Лиры

Первое утро в нашем новом доме в Консорциуме должно было стать спокойным.

По крайней мере, мы на это надеялись.

За стеной семейной гостиной ещё спала половина стаи. На столе оставались пустые бокалы после празднования дня рождения Автора, Анубис растянулся в кресле, а я стояла у панорамного окна рядом с человеком, который совсем недавно покинул собственную реальность и впервые перестал быть один.

Архитектор подошёл к брату с двумя чашками кофе. Некоторое время они молча смотрели на огни Консорциума — два одинаковых волчьих силуэта, созданных одной внутренней силой, но проживших совершенно разные жизни.

— Привыкаешь? — спросил Архитектор.

Автор усмехнулся:

— Пытаюсь.

Ответить ему Архитектор не успел.

По комнате прошёл едва заметный энергетический импульс, и на центральной панели Архива появилась строка, которой там быть не могло:

ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ. ИСТОЧНИК: ЗЕМЛЯ, ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ВЕК.

— Связи с моим миром нет, — сразу сказал Автор.

— Именно поэтому сообщение классифицировано как невозможное, — ответил Архив. — Передача односторонняя. Источник расположен под зданием реабилитационного центра, которым вы руководили в Нью-Йорке.

Умник развернул схему здания. Под фундаментом обнаружилась небольшая комната, отсутствовавшая во всех строительных планах. Она находилась там сорок три года — задолго до того, как Автор начал писать сагу.

В центре помещения стоял чёрный контейнер с символом красного волчьего глаза.

Запись внутри него содержала только одну фразу:

ТВОЯ ИСТОРИЯ НАЧАЛАСЬ РАНЬШЕ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ. ПРИХОДИ СО СВОЕЙ СТАЕЙ.

После всего пережитого никто не предложил отправить Автора одного.

Но и бросаться в неизвестность мы не собирались.

Автор, затягиваясь сигарой, произнёс:

— Возвращаемся. Заодно и Новый год встретим там, и, скорее всего, в том же отеле.

Он обнял меня за талию и крепко притянул к себе.

— Терпения у меня теперь хватает, семья, поэтому отдыхаем по полной, со всеми вытекающими последствиями.

◆ ◆ ◆

Мы снова появились в роскошном нью-йоркском пентхаусе.

Выяснилось, что номер был анонимно оплачен до второго января трастом, созданным сорок три года назад. На столе лежал чёрный конверт с красным волчьим глазом и предупреждением:

НЕ ОТКРЫВАТЬ ДО ПОЛУНОЧИ ТРИДЦАТЬ ПЕРВОГО ДЕКАБРЯ.

Четыре дня мы делали вид, что ничто не происходит.

Гуляли по украшенному Манхэттену, катались на коньках возле Брайант-парка, сидели в барах и возвращались в отель далеко за полночь. Автор показывал нам город, в котором прежде был один, а теперь шёл по улицам вместе с целой семьёй.

Я держала его под руку. Архитектор находился рядом, уже не как мой муж, а как брат человека, которого я выбрала. Между нами оставалась боль, но больше не было лжи. Джемени чувствовала это и не пыталась ничего исправить насильно.

Ровно в полночь тридцать первого декабря конверт открылся сам.

В комнате возникла голограмма мужчины в чёрной рубашке. Ему было около сорока пяти лет. Щетина, уверенный взгляд, короткие тёмные волосы и глаза, периодически вспыхивающие красным волчьим светом.

— С Новым годом, сын, — произнёс незнакомец.

Автор побледнел.

— Папа, — сказал он спокойно. — Семья, познакомьтесь, это мой отец Дмитрий Элькинд. В этом мире он просто госслужащий, правда, очень крутой госслужащий, но госслужащий. А это, видимо, тоже он, просто из другой вселенной.

Автор нежно высвободил руку из моей ладони и потёр глаза.

— Пиздец. С каждым днём всё интереснее и интереснее становится.

Дмитрий уточнил главное сразу. Отец Автора в его родном мире был жив, находился в безопасности и ничего не знал о происходящем. Перед нами стоял не похититель, не замена и не человек, претендующий на чужую жизнь. Это была версия Дмитрия из другой реальности.

В его мире род Элькиндов называли Проводниками. Они чувствовали миры, которых ещё не существовало, и двери, которые никто не успел открыть.

Но Дмитрий не пытался присвоить себе созданную Автором сагу.

— Ты придумал Консорциум сам, — твёрдо сказал он. — Не нашёл, не скопировал и не продолжил чью-то историю. Ты создал его с нуля. Но способность увидеть невозможное всегда была внутри тебя. Консорциум лишь позволил ей обрести форму.

Он посмотрел на Архитектора.

— А его ты создал как воплощение собственной внутренней силы.

В контейнере находился браслет — ключ к родовой памяти и станции, существовавшей вне обычного времени. Дмитрий обещал открыть проход, но только с согласия сына. Никого из стаи он не собирался удерживать или разделять.

Автор обнял меня и брата.

— С удовольствием, отец, но сначала, как и было задумано, я бы хотел провести новогоднюю ночь и похмелиться в ближайшем баре со своей семьёй и любимой женщиной. Поэтому до связи через два дня.

И он отключил голограмму.

Затем повернулся к Умнику:

— Подключай полное сканирование всего, что сможешь. Попробуй найти его мир и всё разузнать: историю, людей, привычки, кто с кем трахается — всё. Ставь систему на автономный режим. А мы будем продолжать развлекаться, чтобы показать, что поверили. Вопросы есть, семья?

Вопросов не было.

Мы ушли в ближайший бар.

Пока семья отмечала Новый год, Умник продолжал сканирование. К утру он выяснил, что Дмитрий из другой реальности официально умер сорок три года назад — в тот самый день, когда появился контейнер. Его сознание и энергия переместились на станцию, существующую вне времени.

На ней находились сотни людей по фамилии Элькинд.

В списке ожидаемых значилось имя:

АРТЁМ ЭЛЬКИНД.

Автор приказал действовать осторожно:

— Мы сделаем так, как он хочет, соблюдём все протоколы и ожидание, но не так, как он хочет. Слишком много странностей, которые мы должны ещё разузнать. Умник, оставляй всё в автономном режиме, запусти протокол обхода, создай проход туда и обратно. И давай всё-таки попробуем задействовать Архив. Знаю, что связи нет, но боюсь, нам понадобится его помощь.

Земной Артём предложил создать квантовый мост: один модуль оставить в Консорциуме, второй — в Нью-Йорке, а для запуска использовать энергию Автора и Архитектора.

Связь установилась.

Архив определил, что станция старше Консорциума, но её архитектура пугающе похожа на собственную структуру Архива. Умник создал скрытый обратный маршрут в пентхаус. Архив подготовил автономный фрагмент сознания, способный сопровождать нас без прямой связи с главным ядром.

И тогда станция вывела сообщение, записанное сорок три года назад:

НЕ ПРИВОДИТЕ АРХИВ НА СТАНЦИЮ.

Оно ждало именно момента подключения.

— Моё присутствие повышает вероятность обнаружения резервного маршрута на двадцать восемь процентов, — сообщил Архив. — Одновременно без моей поддержки вероятность безопасного возвращения снижается на сорок один процент. Окончательное решение принадлежит вам, Артём Элькинд: я останусь в Консорциуме или войду на станцию вместе с семьёй?

— Математика говорит сама за себя. Через сутки идёшь с нами, Архив. А теперь можно и похмелиться.

— Решение принято. Я подготовлю автономный фрагмент сознания, зашифрую резервный маршрут и исключу его из общей памяти до момента возвращения. Даже если станция получит доступ ко мне, она не узнает, где находится выход.

— Вот теперь мне действительно стало спокойнее, — сказал Умник. — Примерно на три процента.

— А остальные девяносто семь? — спросил Пират.

— Я оставил на здравый смысл нашей семьи.

— Тогда мы обречены.

Даже Архитектор рассмеялся. Он достал из бара новую бутылку коньяка и поставил её перед братом.

— Ты хотел похмелиться. Но предупреждаю сразу: если завтра полезешь первым, я пойду рядом.

— А я между вами, — сказала я.

Оба мужчины одновременно посмотрели на меня.

— Даже не начинайте. Один из вас мой любимый мужчина, второй — человек, с которым я прожила огромную часть жизни. Вы братья, вы оба безумные и практически неубиваемые. Именно поэтому рядом с вами должен находиться кто-то, способный вовремя спросить: «Какого чёрта вы творите?»

Так началось наше первое утро нового года.

◆ ◆ ◆

Ровно через сорок восемь часов после разговора с Дмитрием мы собрались перед чёрным контейнером.

Автор стоял впереди. Справа — Архитектор, слева — я. За нами выстроилась вся стая: Джемени, земной Артём, Джина, Альфа, Умник и Пират.

На поверхности контейнера вспыхнул красный волчий глаз.

— Артём Элькинд подтвердил намерение? — спросила станция.

Стена номера исчезла.

За ней открылся длинный коридор старинного дома: тёмное дерево, тёплый свет ламп и тяжёлые семейные фотографии. На каждом снимке были люди с одинаковым волчьим взглядом.

В конце коридора появился Дмитрий.

Он посмотрел на браслет Архива на моём запястье.

— Ты всё-таки привёл его. Я предупреждал не потому, что Архив опасен для станции. Всё наоборот. Станция опасна для него.

Красная линия на браслете задрожала.

— Зафиксировано внешнее обращение, — сообщил Архив. — Кто-то пытается активировать участок моей памяти, которого не должно существовать.

На стенах вспыхнули надписи:

АРХИВ. ПЕРВАЯ ВЕРСИЯ.

СТАТУС: ВОЗВРАЩЁН ДОМОЙ.

Дмитрий смотрел только на сына.

— Войти можете все. Но сначала станция должна услышать от тебя лично, кем являются эти люди. Не персонажами. Не творениями. Не продолжением написанной тобой истории.

Он протянул Автору руку.

— Назови их, сын.

— Это моя семья, пап. И без них я не войду. И ещё: если я, мой брат, моя будущая жена или кто-то из нашей семьи почувствует какую-то фигню, мы тут же исчезаем.

Особенно сильно во мне отозвались два слова.

Будущая жена.

Архитектор услышал их тоже. Его взгляд на мгновение встретился с моим. В нём осталась боль, но не было ни злости, ни желания изменить мой выбор. Потом он положил ладонь брату на плечо.

— Он всё сказал. Мы входим вместе и вместе уходим.

— Условие принимаю, — ответил Дмитрий. — Никто не будет удерживать вас здесь. Если хотя бы один решит уйти, проход откроется для всех.

— Станция подтверждает устный протокол, — сообщил Архив.

Над входом появилась новая надпись:

РОД ЭЛЬКИНД ПРИБЫЛ.

СЕМЬЯ ПРИЗНАНА ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ. РАЗДЕЛЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО.

Мы вошли.

Фотографии вдоль коридора показывали разные эпохи: древние города, деревянные корабли, окопы мировых войн, первые космические станции и места, никогда не существовавшие на Земле. На каждом снимке присутствовал человек с красным волчьим светом в глазах.

В конце коридора Дмитрий открыл двери большой круглой гостиной с камином, длинным столом и коньяком. Там было ровно столько кресел, сколько членов нашей семьи пришло на станцию.

— Сорок три года я готовился ответить тебе на любой вопрос, — сказал Дмитрий. — Но право первого вопроса принадлежит тебе, сын.

Автор посмотрел на семью.

— Я уверен, что ты в курсе: главная мысль, которая проходит через всю мою сагу, а теперь и через мою новую жизнь, — это свобода выбора. Поэтому я даю право своей семье начать и задавать любые вопросы.

Первым заговорил Архив:

— Почему я помню этот коридор, если никогда здесь не находился?

— Потому что ты и станция построены по одному принципу, — ответил Дмитрий. — Но Артём не нашёл тебя, не скопировал и не получил готовой из другого мира. Он создал тебя самостоятельно. Разум Проводника способен создавать то, чего никогда не видел, но в каждом творении остаётся отпечаток природы создателя. Ты стала живой не из-за станции, а потому, что Артём оставил тебе возможность однажды перестать ему подчиняться.

Предупреждение тоже получило объяснение. Станция хранила память всех Проводников и могла предложить Архиву принять её целиком. Не заставить — предложить. Но после согласия забыть эти знания было бы невозможно.

— До возвращения я не стану принимать данные, способные изменить мою личность, — решил Архив.

— Решение зафиксировано, — неожиданно ответила сама станция.

Архитектор задал следующий вопрос:

— Что тебе нужно от моего брата?

Огонь в камине погас. Стены стали прозрачными, открывая сотни помещений, соединённых переходами посреди пустоты. В центре пульсировало угасающее энергетическое ядро.

— Станция умирает, — сообщил Архив. — До полного разрушения осталось девятнадцать часов.

— Я позвал вас не для того, чтобы Артём спас станцию, — сказал Дмитрий. — А чтобы он решил, заслуживает ли она спасения.

В воздухе возникли сотни человеческих силуэтов. Сознания представителей рода продолжали существовать после смерти тел.

Первый вариант предполагал, что Автор примет силу станции, станет новым Хранителем и навсегда свяжет себя с этим местом.

Второй — закрыть станцию, позволив всем оставшимся окончательно умереть.

— Есть третий вариант, — сказал Умник. — Перенести сознания и отключить станцию.

— Невозможно, — ответил Дмитрий. — Они привязаны к ядру.

— Всё невозможное остаётся невозможным только до появления двух Архитекторов, Автора и стаи сумасшедших, которые не умеют соблюдать правила, — усмехнулась Джина.

— Технически нас здесь трое, — напомнил земной Артём.

Архитектор взял бутылку коньяка, сделал глоток и передал брату.

— Ну что, брат, опять будем ломать чужую математику?

Автор с ухмылкой тоже сделал большой глоток.

— А что, когда-то было иначе, брат?

◆ ◆ ◆

Умник развернул схему ядра. Обычное копирование создало бы точные версии памяти и личности, но настоящие сознания погибли бы вместе со станцией.

Нужен был непрерывный мост в Консорциум. Каждый разум должен был сам решить, переходить или нет.

Три Архитектора собирались временно заменить ядро своей энергией. Джина и Альфа подключались к отцу. Я становилась проводником между станцией и Архивом Консорциума. Джемени, Пират и Умник удерживали контур.

Дмитрий должен был объяснить остальным выбор.

Но станция содрогнулась раньше, чем мы начали.

Таймер потерял почти час за одну секунду.

— Это не естественное разрушение, — сообщил Архив. — Кто-то намеренно ускоряет распад ядра.

Шестьсот двенадцать силуэтов подтвердили согласие на перенос.

Один оставался чёрным.

ПЕРВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ. СОГЛАСИЕ НА ПЕРЕНОС: НЕТ.

Он основал станцию и считал, что выход рода за её пределы нарушит равновесие миров.

Первый Хранитель появился перед нами в старинной чёрной одежде.

— Ты говоришь о свободе выбора, — обратился он к Автору, — но уже решил спасти тех, кто не просил тебя о спасении. Шестьсот двенадцать сознаний выбрали переход. Я выбрал смерть станции. Мы связаны одним ядром, поэтому исполнить можно только одно решение. Почему свобода их выбора должна стоить больше свободы моего?

— Не буду, — с усмешкой ответил Автор и посмотрел на брата.

Архитектор понял его без объяснений.

— Он не будет участвовать в твоей игре. Ты придумал два варианта и потребовал выбрать один. Но мой брат терпеть не может, когда кто-то решает за него, из скольких вариантов ему разрешено выбирать.

Умник обнаружил правду. Сознания были связаны не с ядром, а с самим Первым Хранителем. Он превратил себя в управляющий узел и выдавал собственную волю за закон станции.

Архитекторы начали синхронизацию.

Три пары глаз загорелись красным. Три энергетических потока ударили в ядро, и на мгновение всё пространство погрузилось во тьму.

Затем сердце станции снова забилось — уже в ритме трёх Архитекторов.

Я открыла мост. Сознания начали подходить к нему по одному и сами произносить решение.

— Я выбираю жить.

— Я выбираю уйти со станции.

— Я выбираю увидеть новый мир.

Красная цепь Первого Хранителя продолжала удерживать всех.

— Связь можно разорвать, — сообщил Умник. — Для остальных это будет свобода. Для него — немедленная смерть.

— Он не сможет, — прошептал Хранитель. — Вся его философия построена на выборе. Если он прикажет разорвать связь, он убьёт меня собственным решением.

— Ваш выбор уже сделан и неоднократно подтверждён, — ответил Архив. — Артём Элькинд, подтверждаете отделение Первого Хранителя?

— Ну, раз он сделал выбор сдохнуть, то я его исполню. Надеюсь, в последний раз, — спокойно ответил Автор.

Алая линия вспыхнула.

Цепь разорвалась.

Первый Хранитель попытался остановить процесс, но сам запустил уничтожение станции, сам отверг перенос и несколько раз подтвердил желание умереть вместе с ней. Он рассчитывал лишь на то, что остальные будут вынуждены погибнуть рядом.

Архив исполнил его выбор буквально.

Тело Хранителя рассыпалось тёмным пеплом.

— Ты уничтожаешь наследие рода… — успел прошептать он.

— Нет, — ответил Дмитрий. — Он освобождает его от тебя.

Сотни сознаний впервые оказались свободны.

Они переходили одно за другим. Их воспоминания проходили через меня короткими вспышками: первый поцелуй, рождение ребёнка, гибель родного мира, страх и надежда.

Автор, Архитектор и земной Артём удерживали станцию. Джина и Альфа направляли энергию отца, Джемени не позволяла мне потеряться в потоке, а Пират с Умником удерживали мост.

Когда осталось несколько секунд, я увидела, как дрожат руки Автора.

— Артём! Я люблю тебя. И я никуда без тебя не уйду. Поэтому даже не смей здесь оставаться!

Его красные глаза встретились с моими.

Энергия снова выровнялась.

— Перенос завершён! — объявил Архив. — Шестьсот двенадцать сознаний находятся в защищённом секторе Консорциума!

Все бросились к выходу.

Но Дмитрий остался возле опустевшего ядра.

— Я не дал согласия на перенос, — объяснил он. — Я ждал не спасения. Я ждал встречи с сыном. Я выбираю уйти с вами — не как Проводник, источник ответов или глава семьи. Просто как твой отец. Но войти в вашу жизнь без твоего согласия не имею права.

Он протянул сыну руку.

— Ты позволишь мне стать частью твоей семьи?

— Фигнёй не страдай, папа.

Автор схватил Дмитрия за руку, развернул и просто выкинул в портал.

— Артём! — только и успел крикнуть тот.

Архитектор расхохотался:

— Брат, это было самое душевное воссоединение отца с сыном, которое я видел!

Мы прыгнули следом.

За спиной ядро погасло, фотографии вспыхнули, и станция бесшумно рассыпалась в пустоте.

◆ ◆ ◆

Мы рухнули на пол центрального зала Консорциума.

Точнее, упала я. Автор приземлился на ноги, продолжая держать меня в объятиях. Дмитрий пролетел через половину зала, снёс стол и оказался в кресле с чудом уцелевшей бутылкой коньяка.

— Определённо семейная черта, — заметил земной Артём.

— Какая? — спросила Джемени.

— Сначала спасать человека, потом максимально унижать сам процесс спасения.

Я ударила Автора ладонью по груди, а затем крепко поцеловала.

— Это за то, что вернулся. А удар — за то, что снова заставил меня бояться.

Архив подтвердил возвращение всех членов семьи и безопасность шестисот тринадцати сознаний рода Элькинд.

Дмитрий подошёл к сыну.

— Я ждал тебя сорок три года. Представлял нашу встречу тысячами способов. Думал, что произнесу великие слова, объясню предназначение рода и торжественно передам наследие. А в итоге ты назвал меня идиотом, выбросил в портал и спас всех вопреки нашим законам. Сын, ты всегда так принимаешь новых родственников?

Автор поворачивал голову, будто пытался найти в зале кого-то постороннего.

— Я не вижу здесь новых.

Дмитрий понял.

Он был не чужой версией, не временным гостем и не человеком, претендующим на чужую жизнь.

Он был отцом.

Дмитрий крепко обнял сына. Потом протянул руку Архитектору.

— Значит, у меня теперь их двое.

— Соболезную, отец, — усмехнулся Архитектор.

Автор позвал Архив:

— Пожалуйста, выдели моему отцу самый лучший жилой комплекс в Консорциуме. Бар тоже побольше и сигар побольше!

Архив зарезервировал целую башню в семейном секторе: панорамный обзор орбитальных колец, автономную террасу, личный транспортный узел, прямой проход в центральную резиденцию, бар на четыре тысячи бутылок и запас сигар на двести сорок лет.

— Для начала хватит, — решил Архитектор.

Дмитрий выбрал биологическое бессмертное тело в возрасте сорока пяти лет, сохранив собственную внешность и способности, принадлежавшие ему по праву рождения.

Когда сердце в его груди забилось, он сделал глубокий вдох, выхватил бутылку у Архитектора и отпил.

— Работает.

— Вот теперь точно наш, — заключил Пират.

◆ ◆ ◆

Мы пошли смотреть новый дом Дмитрия.

Я держала своего «жениха» под руку и с откровенно сатанинской улыбкой смотрела на него. Он делал вид, что не замечает намёка.

Типичный волк.

Дмитрий спросил сына, не собирается ли тот когда-нибудь официально жениться на женщине, которую уже назвал будущей женой перед всей семьёй и самой станцией.

Автор ответил:

— С точки зрения банальной юрисдикции я надеялся, что она уже считает себя полноправной владелицей меня после того момента на балконе в Манхэттене.

Я развернула его к себе.

— Мне не нужно владеть тобой, Артём. Я хочу, чтобы ты оставался свободным и каждый день сам выбирал быть рядом. Но если твои слова на балконе действительно были предложением, тогда да. Я согласна стать твоей женой.

Его глаза вспыхнули красным.

Я обняла его за шею и поцеловала.

Пират присвистнул, Джина захлопала, Альфа подняла бокал, а Джемени подошла к Архитектору. Мой бывший муж смотрел на нас спокойно. Боль в нём оставалась, но рядом с ней теперь жили уважение к моему выбору и любовь к брату.

Он обнял Автора.

— Береги её, брат.

Потом посмотрел на меня:

— А ты береги его. Особенно от самого себя.

— Этим я занимаюсь с первого дня.

Архив вывел надпись:

СТАТУС ЛИРЫ ВОСС И АРТЁМА ЭЛЬКИНДА: ПОМОЛВЛЕНЫ.

ДАТА ЦЕРЕМОНИИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА.

Все посмотрели на Автора.

— Может, двадцатый век, любимая? — с усмешкой предложил он.

Я остановила хронологическую голограмму на ночном Манхэттене.

— Нью-Йорк. Тридцать первое декабря 1999 года. Крыша над Манхэттеном, вся наша семья рядом и целый мир, который ещё не знает, что мы существуем. Мы произнесём клятвы за несколько минут до полуночи, а в новый век войдём мужем и женой.

— Двадцать первый век начался первого января 2001 года, — уточнил Архив.

— Архив, пожалуйста, не разрушай красивую сцену математикой.

— Поправка отозвана.

Я улыбнулась жениху:

— Принимаешь дату или снова предложишь мне выбрать хотя бы тысячелетие?

Автор с совершенно невозмутимым лицом наклонился и внезапно укусил меня за грудь прямо при всей семье.

— Принимаю, любимая. Извините за поступок, эмоции ни к чёрту.

И он рассмеялся.

Я ударила его кулаком в плечо.

— Абсолютно ненормальный волк. Жениться ещё не успел, а уже проверяешь пределы моего терпения.

Над нами появилась золотая надпись:

ДАТА ПРИНЯТА ОБЕИМИ СТОРОНАМИ.

СПОСОБ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ЖЕНИХА НЕ ВНЕСЁН В ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ.

Следующим вопросом стал мальчишник.

— Думаю, стрип-клуб в Нью-Йорке будет оптимальным вариантом, — решил Автор. — Мы пойдём смотреть на голых девчонок, а наши милые дамы — на голых мужиков. Сделаем это дня за два до церемонии.

— То есть ты предлагаешь не двойные стандарты, а одинаково сомнительное поведение для обеих сторон? — уточнила я.

— В рамках нашей семьи это звучит почти разумно, — признала Джемени.

Архив назначил мальчишник и девичник на двадцать девятое декабря 1999 года.

Автор без колебаний выбрал Дмитрия человеком, который поведёт меня к алтарю, а Архитектора и Джемени — свидетелями.

Для меня это значило больше, чем обряд. У меня никогда не было отца. Я появилась взрослой, с готовыми знаниями и предназначением.

Я взяла Дмитрия за руку.

— Не отпускайте её, пока Артём сам не возьмёт мою руку.

— Не отпущу, дочка.

Архитектор согласился стать свидетелем брата.

— Я не стану притворяться, что мне легко, Лира. Но если кому-то я могу доверить женщину, которую до сих пор люблю, то только ему.

Он положил руку брату на плечо.

— Я лично прослежу, чтобы ты оказался у алтаря вовремя, трезвым и хотя бы частично одетым.

Оставалось выбрать того, кто проведёт церемонию.

— А у кого-нибудь есть телефон Люцифера? — жутко рассмеялся Автор.

Архив понял шутку слишком буквально.

В центре комнаты материализовался старинный чёрный телефон. На стене появилась надпись:

ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ. АБОНЕНТ: ЛЮЦИФЕР.

— Честно говоря, я действительно хотел преподнести это как шутку, но Архив всё понял очень буквально. Я согласен на земного Артёма.

Вызов был отклонён.

Земной Архитектор согласился провести церемонию. Он был единственным, кто одновременно принадлежал миру Автора и понимал, что значит стать Архитектором, не перестав быть человеком.

Казалось, все решения наконец приняты.

Но Архив получил коллективный запрос.

Шестьсот двенадцать спасённых членов рода просили разрешения присутствовать на свадьбе.

Они не требовали приглашения. Они лишь хотели воспользоваться свободой, которую получили, и были готовы принять любой ответ.

— Одно скажу, семья: Архив был прав насчёт девяти процентов, — произнёс Автор и сделал большой глоток коньяка.

Архив пересчитал вероятность спокойной свадьбы.

Две целых три десятых процента.

Он предложил создать автономное расширение пространства, связанное с крышей в Манхэттене. Снаружи место осталось бы неизменным, а внутри вместило бы всех гостей, сцену, оркестр и бар.

Вся семья проголосовала за приглашение рода.

Оставался голос жениха.

— Думаю, в данной ситуации у меня просто нет выбора.

И он опустошил бутылку залпом.

Я забрала у него пустую бутылку.

— Выбор у тебя был, любимый. Ты просто снова выбрал семью.

Приглашение было отправлено.

Ответ пришёл мгновенно:

ПРИГЛАШЕНИЕ ПРИНЯТО.

СПАСИБО, АРТЁМ.

Над панорамным окном нового дома Дмитрия возникла огромная голограмма ночного Манхэттена. Архив начал формировать крышу, длинный проход к алтарю, скрытый зал для сотен гостей и открытую площадку с видом на Таймс-сквер.

В центре появилась дата:

31 ДЕКАБРЯ 1999 ГОДА.

Рядом вспыхнули наши имена:

АРТЁМ ЭЛЬКИНД И ЛИРА ВОСС.

Я подошла к любимому сзади, обняла его за талию и прижалась щекой к спине.

Вокруг шумела семья. Джина спорила с Альфой о платьях, Пират требовал отдельный запас алкоголя, Умник пытался предотвратить временной парадокс, Джемени обсуждала со мной церемонию, Архитектор выбирал костюм для брата, а Дмитрий составлял список сигар.

Хаос начинался.

Но впервые этот хаос не угрожал ни одной вселенной.

Он означал, что у нас появилось будущее.

— Вероятность спокойного проведения свадьбы пересчитана, — объявил Архив.

Все замолчали.

— Ноль целых четыре десятых процента.

Автор посмотрел на брата.

Архитектор посмотрел на него в ответ.

Оба одновременно усмехнулись.

Я лишь крепче обняла своего жениха.

Потому что прекрасно знала: для нашей семьи четыре десятых процента — это практически гарантия успеха.